Скомрах. Танец за Гранью

Третье пробуждение вышло более удачным. Богдан сразу это понял, едва открыл глаза и увидел вокруг бледный дневной свет. Полумрак и тени остались там, в бессознательном. В воздухе витал приятный аромат выпечки. Желудок сразу отозвался громоподобным ревом, напоминая, что ел в последний раз Богдан очень-очень давно. В своей прошлой жизни.

– О, проснулся! Поднимайся, давай, умывайся! День на дворе! – Мирто был где-то поблизости и гремел посудой. Богдан медленно свесил ноги с лежанки и встал босыми ступнями на дощатый пол.

Половица тут же приветственно скрипнула под ногой. Богдан вздрогнул и замер.

– Ну чего встал! Давай-давай, шевелись. Небось отлежал себе все бока за это время! – Мирто добродушно посмеивался где-то за спиной и Богдан, наконец, обернулся. У противоположной стены, вдоль окна, стоял широкий деревянный стол. Возле него и колдовал… мужчина? Старик? Мирто стоял спиной к Богдану и тот так и не видел его лица. Волосы, чуть вьющиеся, темно-серого цвета были вроде бы и седыми, а вроде и нет.

Широкие плечи, сильные руки – Богдан помнил, как они тянули его наверх из полыньи, а потом поддерживали во время лечения. Немощным Мирто точно не был. Но и молодостью от него не веяло. Богдан нахмурился, так и не определившись, кто же перед ним. Мирто между тем махнул правой рукой в сторону:

– Иди там. Кувшин с водой, полотенце. Гребень найдешь.

Богдан пошевелил пальцами на ногах, почувствовал как прохладный сквозняк касается ступней и, наконец решившись, скрылся за занавеской. В тайне он надеялся найти в умывальне зеркало.

Хотелось посмотреть, остались ли на лице следы после его приключений в лесу. Но ни зеркал, ни даже блестящей поверхности – ничего, что могло бы показать Богдану его отражение, он не встретил. Значит, не видать ему пока лица своего. От этой мыли Богдан замер.

– Ну что ты там застрял? Водяница утянула, что ли? – Мирто подошел и отодвинул занавесь.

– Я не помню своего лица! – не оборачиваясь прошептал Богдан. Подняв руки, он принялся ощупывать себя – рот, нос, щеки и уши, глаза – все было на месте.

Но Богдан не помнил, как все это выглядит. Какого цвета у него глаза. Есть ли шрамы? Пальцы подсказывали, что нет. Но наверняка он не знал.

– Я не помню своего лица, – растерянно повторил Богдан, оборачиваясь. И воскликнул: – И не вижу вашего! Кто вы? Куда я попал? Что со мной случилось?

Голос льдистым звоном пролетел по избе. Разбился о бревенчатые стены, осыпался вниз острыми осколками, полными страха и горечи.