Скомрах. Танец за Гранью

И ей категорически не нравятся советы, что этот голос дает. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Богдан прикрыл глаза и попробовал успокоиться.

– Раз-два-три, четыре, пять. Вышел котик погулять. Сел голодный возле миски, ждут, когда дадут с-со-сис-с-к-ку, – даже мысли в голове, и те заикались от страха и напряжения. Но Богдан упорно твердил глупую считалочку, повторяя её раз за разом. Лишь бы только не думать о черных когтях, да скрюченных пальцах, что вопьются в его плоть, разорвут на куски, раскидают по белому снегу.

Скрежет болью отозвался в ушах. Тяжелые шаги вторили ударам сердца. Шаг. Еще один и еще. Противный скрип отворяющейся двери. И следом еще один – тихий, осторожный.

Богдан зажмурился. Мирто сказал, никто не войдет. Но двери открылись! Богдан понял это, едва порыв морозного ветра пронесся по избе. Бросил в лицо пригоршню снега. Принес с собой зловонное дыхание монстра. Богдан точно знал – вот он, стоит на крыльце, у порога. Умертвий – в этом не было никаких сомнений.

Ввалившиеся, горящие злобой глаза на мертвенно-бледном, обескровленном лице. Впалые щеки, кривой рот, с которого на порог капает тягучая, вязкая слюна. Обвисшая, покрытая струпьями кожа и истлевшие лохмотья, оставшиеся от когда-то человеческой одежды. Умертвий стоял на пороге и скалился, готовый в любое мгновение в один прыжок преодолеть разделяющее их расстояние, чтобы вцепиться Богдану в глотку.

– Р-раз д-ва тр-ри, – все сильнее повторял Богдан, беззвучно шептал, напевал, всеми силами стараясь заглушить страх, давящий на грудь.

Умертвий зарычал, почувствовав присутствие живого тепла совсем рядом. Глаза вспыхнули во мраке желтым огнем. Богдан не оборачивался, но отчего-то видел все, что происходит за спиной. Монстр уперся скрюченными руками в дверной косяк. Осторожно просунул вперед, в дверной проем, голову – будто проверял преграду на прочность. И, не почувствовав никакого сопротивления, торжествующе взвыл. Полено, подпиравшее входную дверь, со стуком покатилось в сторону.

Умертвий осклабился и медленно, словно в замедленной съемке, переступил через первый порог. Просунул руки дальше, вцепился в косяк и подтянулся, одним махом затаскивая себя в прихожую. Трупная вонь ударила в нос – Богдан с трудом сдержал рвотный позыв. По щекам потекли слезы. Богдан понял – еще несколько мгновений, и он останется лишь поздним ужином в животе потустороннего монстра.

Шаг. Еще один.