Одна зима на двоих

Спасение было так близко, но удар в спину сбил ее с ног. Девушка потеряла равновесие и покатилась по снегу, а потом замерла, уткнувшись в него лицом. Ей было слишком страшно, чтобы думать о таких мелочах, как слетевший с головы платок или снег, забившийся за шкирку. С трудом приподнявшись, Ким обернулась и обомлела.

Рядом с ней стоял майтикор, и теперь она могла рассмотреть его как следует.

Ветер трепал завитки пепельной гривы, широкие кожистые крылья с когтями на изгибах были угрожающе приподняты, а хвост с ядовитым жалом на конце, нервно хлестал по лоснящимся бокам.

Он был огромный, выше лошади в полтора раза, и ужасный в своей красоте.

Ким видела чудовищ Андракиса на картинках, в старых книгах, хранящихся на библиотечных полках, но они и близко не отражали суть, ту яростную силу, что клубилась в его глазах.

Оскалившись, с тихим рычанием он шагнул к ней.

Всего один шаг…

Ким даже не поняла, как вместо зверя перед ней оказался мужчина:

– Все. Отбегалась, – сказал он, рывком, за шкирку поднимая ее в воздух.

В его янтарных глазах не было ничего кроме равнодушия

***

Она попыталась вырваться, но это все равно, что бороться со скалой.

– Пусти!

Вместо ответа, он просто еще сильнее сжал кулак, так что ворот дубленки врезался в горло. Ким захрипела, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, но только когда перед глазами поплыли красные круги, зверь ослабил хватку и скинул ее обратно на снег.

Заходясь в кашле, она прижала руку к шее, пытаясь отдышаться. Из глаз катились слезы, сердце гремело на пределе возможностей. Тем временем захватчик присел рядом с ней на корточки, схватил за подбородок, вынуждая смотреть в глаза:

– Имя!

Ким дернулась, но жесткие пальцы сильнее впились в кожу:

– Имя, – повторил он без единой эмоции.

– Пусти! Мне больно!

– Разве это больно? – по губам скользнула снисходительная усмешка.

Его зрачки сузились до точки, а потом внезапно расползлись темнотой, перекрывая тепло янтаря, и в тот же миг Ким показалось, что она ослепла. Виски разрывались от огненной боли, она растекалась по затылку, кольцом охватила голову, парализовала голос…а потом исчезла, оставив за собой щемящую пустоту.

– Так, как ты говоришь, твое имя? Я не расслышал.

– Ким, – прохрипела она.

– Умница, девочка.