Дитя нуайяд

Последнее, что он запомнил, был сундук, притороченный к экипажу. Тем временем в комнату прошмыгнули двое мальчишек и с любопытством уставились на больного.

– Ну, чего вытаращились? ? прикрикнула старуха. ? Еда сама себя не принесёт. ? Мальчишки метнулись прочь, а старуха присела возле лежанки и вкрадчиво спросила:

– Ну, малец, надеюсь, ты вошёл в разум и можешь назвать себя?

Несмотря на слабость и растерянность, Теодор тотчас насторожился и, с минуту помолчав и припомнив садовника из поместья Борегаров, произнёс:

– Меня… меня зовут Ашиль, мадам.

Ашиль Марэ, ? бросив беглый взгляд в сторону незнакомца, который поразил его своим видом, торопливо прибавил он.

– Откуда ты?

– Я? Я из Нанта, господин.

– А где твоя родня, детка? ? состроив умильную гримасу, сладко проворковала Клодин.

– Ах, мадам… ? Теодор вновь облизнул губы и, опустив голову, пробормотал: ? Мой отец лавочник Марэ… Он, как и матушка, скончались в одночасье от хвори, что напала на горожан в прошлом месяце. Я хотел разыскать дальнюю родню.

– И что, твоя родня живёт в Париже?

– Нет, в Марселе.

– Вот умора! ? хлопнул себя по ляжке Паук. ? Скажи, красавчик, ты, часом, не корсиканец? Они горазды плести небылицы и врут, даже когда их не спрашивают. ? Жоффрей захохотал, откинув тощую грязную шею. ? Эх, даже жаль, если не так. Ведь кроме умения лгать этот народ чудесно умеет поживиться. В этом ремесле им не найдётся равных. Хотя порой они слишком уж буйного нрава. Я знавал одного из них…

– Не поминай покойников к ночи, Паук, ? сердито пробормотала старуха, осенив себя крестом.

– Заткнись, Клодин, ? скривился собеседник. ? Если труп Корсиканца не нашли, стало быть, нечего записывать его в поминальник.

Но тут оба они поняли, что сболтнули лишнее, и когда в комнату вошёл Хворостина, неся обмотанный тряпкой горячий котелок, старуха поспешила достать миски из покосившегося шкафчика.

И вот, избавившись от хвори, юный герцог Борегар окунулся в такую жизнь, о которой вряд ли могли мечтать его родители.

Беспалый и Хворостина наперебой старались растолковать ему все преимущества судьбы, что чудом свалились на незадачливую голову беглеца.

– Ты должен поставить мне здоровенную свечку, Дохляк! ? уверенно восклицал Беспалый. ? Не остановись я тогда в переулке, твои кости давно бы уже истлели в общей могиле на Пер-Лашез.

– Ха! Почему это свечку надо ставить именно тебе? ? возмущённо воскликнул Хворостина. ? Да я едва сам не отдал Богу душу, пока тащил его.