Дитя нуайяд

? Но, бросив взгляд на шаткий, обшарпанный стол, покрытый не слишком чистым полотном, громко сглотнул.

Чезаре неторопливо потягивал вино, изредка поглядывая на мальчика.

–У тебя повадки господского дитя, ? наконец вымолвил он. ? Или расскажешь очередную байку про дружбу с сынком знатных родителей?

На секунду Теодор смутился и перестал жевать. Он совсем позабыл, что Корсиканец горазд подмечать незначительные детали.

–Нет, – помолчав, бросил Тео. ? Моя матушка хотела, чтобы я походил на своего приятеля, и мне нанимали гувернёра.

В конце концов, отец располагал средствами и мог потратиться на единственного сына.

– Ерунда, дружок. Дело вовсе не в твоей родне. Ты пропустил мимо ушей моё замечание и не сделал выводов, а это прискорбно. Надеюсь, теперь ты станешь более внимательным. Однако продолжим. Что ещё ты успел рассмотреть?

Теодор подробно изложил всё, что запомнил.

– Да, месье, с виду там только один вход, он же ведёт прямиком на скотобойню. А вот на заднем дворе есть неприметная калитка.

Она выходит на соседнюю улицу. Снаружи её не заметишь, там огромный куст жимолости. Человек с широким лицом и квадратной рыжей бородой так и не появился за всё время. Я насчитал семерых детин, и они явно не мясники. Двое постоянно прогуливаются возле входа и проверяют повозки крестьян, что привели на убой скотину. Один, должно быть, охраняет калитку. Его сменили только после полудня. Остальные слоняются по двору или выходят поглазеть на улицу. Высокий парень с кривым носом и вовсе шмыгает туда-сюда. Возвращаясь, он отдаёт что-то похожему на медведя громиле и вновь исчезает. Человека с повязкой на глазу я видел. Он прошёл сразу на задний двор, и остальные вели себя с ним как с хозяином. Думаю, именно тот, о ком вы говорили.

– Хорошо, Ашиль. Ты действительно меня не разочаровал. Теперь ложись спать. Завтра у тебя вновь будет работа.

– Здесь? А… а разве я не пойду ночевать к мамаше Бернадет?

– Нет. С этой минуты ты стал невидимкой. Сделай одолжение, заткнись и спи, мне надо подумать.

Теодор пожал плечами и с радостью опустился на тощий залоснившийся тюфяк. Вскоре каморка наполнилась дымом от трубки Чезаре. И аромат табака был куда приятней, чем кислая вонь давно заброшенного жилища.

Когда Тео проснулся, Корсиканец стоял над умывальным тазом, засучивая рукава блузы.

– Полей-ка мне на руки, Счастливчик, ? вместо приветствия бросил он.

Теодор вскочил и начал старательно поливать воду из облезлого кувшина и, присмотревшись, оторопел.