Дитя нуайяд

Конвент просто в бешенстве.

При упоминании Конвента Теодор невольно вздрогнул, но, вспомнив замечания Корсиканца, тотчас принял равнодушный вид.

Нарядный и вычурный экипаж Валери доставил его к магазину готового платья. Подросток был озадачен, ибо не мог понять, как посещение сего места поможет Чезаре расправиться с врагами. Но молча последовал за девицей.

– Что вам угодно, мадемуазель? ? расплывшись в подобострастной улыбке, спросил приказчик.

– Ах, любезный, подберите-ка мне хорошенький наряд для племянницы.

У малютки скоро день ангела, хочу порадовать её обновкой. Да, и не вздумайте предлагать дешёвое тряпьё. Уж, слава Богу, её семья не нищие простолюдины.

– Сию минуту, мадемуазель! У нас самый годный товар. Останетесь довольны.

Спустя полчаса перед Валери громоздились целые горы платьев, похожие на подсвечиваемые заходящим солнцем облака. Наконец выбор был сделал в пользу пышного платья из тончайшего сукна с широкими оборками из кружев на манжетах.

– Если платье будет узко или широко в талии, то наша приказчица поедет с вами и мигом поправит дело, ? проворковал продавец.

– Ну да! Хорошенький получится сюрприз, если племянница станет примерять платье до праздника! ? воскликнула Валери. ? Нет, дорогуша, вот мальчишка рассыльный пришёлся как нельзя кстати. Ростом и сложением он вполне походит на мою Мюзетту.

Теодор едва сдержал возмущение, пока приказчица, вооружившись булавками, подкалывала ими подол платья. Наконец Валери заявила, что довольна результатом, и потребовала подходящий к наряду капор, перчатки, чулки и башмачки, за которыми тотчас отправилась к башмачнику напротив.

Усевшись в экипаж, Теодор облегчённо вздохнул.

– Я довезу тебя до заставы, малыш. Дальше пойдёшь сам, ? подмигнула девушка. ? Ах, ну до чего ты хорошенький, Ашиль! Сколько тебе лет?

– Тринадцать, мадемуазель, ? улыбнулся подросток.

– Экая досада. Ну ничего, годика через три я с радостью обучу тебя любви, ? захохотала она.

Эти слова заставили Тео покраснеть, но в глубине души он был горд, что хорошенькая девица сочла его привлекательным.

Герцогиня тоже часто откровенно любовалась его внешностью, но он всегда считал её восхищение предвзятым взглядом любящей матери. И теперь грубая лесть потаскушки пришлась ему по душе.

Чезаре даже не стал рассматривать покупки и лишь махнул рукой, указывая на вновь щедро накрытый стол. А после закурил трубку и произнёс:

– Ну что, Счастливчик, завтра весёлый денёк.