Мадемуазель переплётчица

– Что с тобой, Аннет? – удивлённо спросил Тома.

– Бедное дитя так чувствительно, папочка. Должно быть, горюет по родителям, – тотчас промокнув глаза, пробормотала Огюстина.

Все замолчали, закатив глаза к небу, и, тяжело вздохнув, вновь принялись за еду. Умерших не воскресишь – стоит ли отказывать себе в пище?

Пока Марион убирала со стола, а Тома направился провожать гостью, тётушка Огюстина, утирая вспотевшее лицо, довольно подмигнула:

– Видишь, детка, хотя пришлось истратить почти семь франков, но дело того стоило.

Мадам Марти берёт тебя в ученицы.

– В ученицы? О Боже, тётя, я же умру со страху! Эта женщина смотрела на меня так, словно уличила в проступке!

– Не говори глупости, Аннет! Ты должна благодарить нас за такой чудесный случай. Госпожа Марти держит шляпную мастерскую на улице Полонсо. Она вдова и, как видишь, распорядилась деньгами гораздо лучше, чем бедняжка Маргарита, упокой Господь её душу. Её мастерская процветает, да, милая, на Инесс Марти работает полдюжины мастериц.

И заметь, она сроду не наймёт ленивую или развязную особу. Уж мы будем вполне спокойны за твою нравственность. Вообразить невозможно, каким соблазнам подвергается неопытная девушка в большом городе.

– Но, тётя, я ничего не смыслю в шляпах. Мама мечтала, что я обучусь чинить кружева.

– Мечты, мечты… – неодобрительно вмешался в беседу вернувшийся Дембеле. – Вместо пустых мечтаний надо крепко стоять на ногах. И к тому же среди кружевниц много развратниц, впрочем, как и среди цветочниц и полировщиц.

Я всегда перехожу на другую сторону улицы, когда встречаю подобных девиц!

Анна не нашлась что ответить и прикусила губу, боясь расплакаться. Она вновь ощутила, что привычная жизнь разрушена и теперь всё зависит от родственников, которых за всю свою коротенькую жизнь она видела всего два раза, на похоронах отца, а затем матери.

Первые дни тётка отводила девочку в мастерскую сама. Но, убедившись, что племянница запомнила дорогу, с облегчением вернулась к излюбленному времяпрепровождению, сидя в кресле и перемывая косточки знакомым в компании служанки, что всегда была не прочь посплетничать.

Часть вторая

Солнечные лучи едва пробивались сквозь приспущенные жалюзи мастерской. Летний день вновь обещал быть жарким. Аромат душистой воды, которой щедро пользовалась смазливенькая молодая работница Клодин, перебивался запахом пота, клея, пригоревшего крахмала и пыли.