Мельница Ранкура

? Старик неспешно набил трубку табаком и потянулся к очагу за угольком.

Робер потёр виски руками и, вскинув взгляд на Симона, пролепетал:

– Простите, Ранкур, но я не понимаю…

– Я оборотень-сеньор, парень, ? усмехнулся старик. ? Так тебе понятней?

Подросток вовсе потерял счёт времени. История Симона была поистине захватывающей и полной приключений. Робер совсем не заметил, когда совершенно расслабился и перестал испытывать страх. Он словно маленький ребёнок, зачарованный сказкой, подался вперёд и слушал старика с таким вниманием, с каким сроду не слушал даже родного отца.

Надо ли упоминать, что Робер, и без того склонный к авантюрам и воображавший обычную жизнь скучной, оказался, пожалуй, самым благодарным слушателем. Он жадно внимал рассказу, боясь упустить хоть слово. А врождённая пылкость заставляли его искренне сопереживать или восхищаться героем истории.

– О, Симон, стало быть, вы всё же отомстили кюре! ? облизнув пересохшие губы, воскликнул он.

– Конечно. ? Кивнул старик. ? Ведь он стал причиной моего сиротства.

Отца я лишился ещё до своего рождения, а несчастная мать и вовсе скончалась у меня на руках. Да и ко всему, скажу тебе откровенно, оборотни весьма мстительны. Впрочем, и люди не всегда отличаются милосердием.

Подробности расправы над Отцом Аврелем заставили Робера поёжиться. Вот ужас ? увидать подобное собственными глазами. И хотя внушённые с детства убеждения должны были бы вызвать к рассказчику ненависть и отвращение, подросток мигом нашёл оправдание его поступку.

Право же, ведь Ранкур мстил за родителей. Разве сам Робер, обладай он подобными качествами, стал бы думать о добродетели, попадись ему убийцы, напавшие на семью де Клансье? И в какой-то момент у него промелькнула зависть к старику, обладающему силой зверя.

Уже на рассвете сон-таки сморил беднягу, и юный граф задремал прямо за столом, опустив голову на сложенные на столешнице руки. Он заснул так крепко, что едва ощутил, как Симон перенёс его на лежанку и прикрыл одеялом. Во сне ему виделось, как он, ловкий и сильный, расправляется с разбойниками и, забрав Люсьена из обители, возвращается в отчий дом.

Теперь Робер даже не помышлял об уходе. Для себя он находил кучу причин остаться. Господь милосердный, всё вокруг замело снегом, он утонет в сугробе по самую макушку, не добравшись до дороги. При этом глубокий и рыхлый снег вовсе не мешал ему таскаться за стариком. Охота в обществе Ранкура была совсем не похожа на ту, к которой он привык, живя в особняке.