Мельница Ранкура

Он и сам не мог вспомнить, сколько просидел, скорчившись в сыром и прохладном подземелье. В сердце его поселилась пустота. Робер зачем-то размял в руках комок земли и после прижал его к свежей насыпи, словно вновь прощаясь со стариком.

– Покойся с миром, Симон Ранкур, ? охрипшим голосом произнёс он и, взяв факел, отправился прочь. Оказавшись в жалкой комнатушке, подросток равнодушно заметил, что огонь в очаге давно погас. Он взял бутыль сидра, заткнутую не слишком свежей тряпицей, и, бросив взгляд на оловянный стакан, поднёс горлышко бутыли к губам.

С наслаждением ощутив, как прохладный напиток щекочет горло, Робер внезапно усмехнулся, рискуя захлебнуться. Силы небесные, кто мог представить всего лишь полгода назад, что избалованный и обласканный судьбой, окружённый любящей роднёй сын благородных знатных сеньоров будет вот запросто тянуть деревенский напиток прямо из горлышка, стоя посреди заброшенной мельницы? Одетый в неумело перешитую блузу и подвязанные верёвкой штаны. Экая жалость, что у Ранкура не было хотя бы осколка зеркала. Должно быть, он ужасно выглядит. Робер оглянулся, и при виде медного блюда глаза его сверкнули. Протерев рукавом донышко, он приблизил лицо, стараясь поймать своё отражение. Покрытое мелкими царапинами блюдо едва отразило подростка с длинными густыми волосами, небрежно спадающими на плечи. Надо же, в его облике мало что изменилось. Тот же отцовский подбородок с ямочкой, пухлая нижняя губа, как у матери. Постойте-ка, глаза! Да, да, взгляд Робера стал совершенно иным. Он как будто стал жёстче. Подросток с удивлением отметил, что в нём точно появилось нечто хищное. Он не мог понять, что именно делало его глаза не такими, как прежде, но с полной уверенностью понял одно: теперь его взгляд в точности напоминал пронизывающий взгляд Симона.

Робер сел и вновь протянул руку за бутылью, но мгновенно погрузился в сон и, уронив на стол руки, прижался к ним щекой.

Стоило ему проснуться, как звуки и запахи обрушились на него, словно лавина.

Пресвятая Дева, он слышал даже возню полевых мышей под стеной мельницы, скрип колеса, плеск воды в мелкой речушке. И, даже не выходя за дверь, ясно ощущал запахи свежей травы, листвы и цветов. А спустя полчаса явно заслышал удары колокола часовни. Робер встряхнул головой: да быть этого не может! До деревни не меньше льё! И только сейчас он разом вспомнил вчерашний обряд, похороны Ранкура и что более не принадлежит к миру людей.