Трясина

Годар прикрыл глаза, образ Мариэтты Бирн тотчас возник перед ним. Ах, как он прежде желал её! Право же, она была похожа на статуэтку тонкой работы. С огромными голубыми глазами, матовой кожей и таким нежным манящим ртом. Но вспомнив несчастную герцогиню в одной сорочке с торчащим животом, измученную и едва державшуюся на ногах, Огюстен тряхнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли. Вот и хорошо, что её облик со временем совершенно сотрётся из памяти, по крайности, она уж точно не станет являться ему в кошмарах.

Меж тем блуждание по замку всё продолжалось.

Казалось, супруги окончательно поверят, что стали хозяевами, если сунут нос во все помещения обширного старинного замка, вплоть до комнаток прислуги и башен с потемневшими от времени машикулями[6 - Навесные бойницы, расположенные в верхней части крепостных стен и башен]. А госпоже Годар непременно хотелось дотронуться до поражавших своей роскошью вещиц, дабы окончательно почувствовать себя их обладательницей. Когда бывшая лавочница с серьёзным видом ощупывала бархат портьер, атласное покрывало, вышитый шёлком полог кровати, то ужасно напоминала крестьянку, выбирающую товар на ярмарке.

День клонился к закату, а чета Годаров продолжала своё странствие по дому. И спустившись в гостиную, где две горничные натирали серебряные приборы, Манон дёрнула мужа за рукав и шёпотом пробормотала:

–Так много серебра, дорогой, если служанки унесут в фартуках парочку ложек или щипцов, пожалуй, мы и не узнаем.

– Не бойся, Манон, – громко воскликнул супруг, сурово поглядывая на служанок.

 – Если из дома пропадёт хотя бы пёрышко из перины, я лично вздёрну воришку на первом же дереве.

Девушки вздрогнули и, залившись краской до самой шеи, с усердием продолжили работу.

Благодушное настроение Годара тотчас улетучилось, стоило им зайти в одну из комнат наверху. Стены её были затканы муслином нежно-голубого цвета. И первым, что бросилось в глаза супругов, оказалась колыбель с кружевным пологом.

Манон стиснула руки под грудью и приоткрыла рот.

– Пресвятая Дева! – прошептала она, осенив себя крестом. – Скажи, Огюстен, а правда, что жена Бирна ждала младенца?

– Почём мне знать? – хмуро буркнул супруг, почувствовав, как сильно забилось сердце.

– Но… но она…

– Да хватит тебе трястись! – раздражённо бросил Годар. – Да, герцогиня отправилась вслед за муженьком. Мне… мне говорил кто-то из гвардейцев. Сделай милость, избавь меня от расспросов. Я совершенно не знаю, что послужило причиной её гибели.