Трясина

– По мне, он слишком уж грубоват, – вклинилась в разговор сухопарая некрасивая шатенка с узким личиком. – Он похож на дикаря. В нём нет утончённости, что присуща знатному человеку.

– Да что с того, Флоранс? Его необузданный нрав видно издалека, он наверняка пылок в любви.

– Оставьте, Симона, о какой любви речь? – не унималась Флоранс, отчаянно пытаясь скрыть вожделение, охватившее её тотчас, как Марсель возник перед глазами. – Вот счастье оказаться в объятиях огромного детины с ухватками медведя, воображаю, как от него несёт конюшней и сидром.

– Ах, милая баронесса, – рассмеялись дамы. – Можно держать пари, что оказавшись в постели с этим, как вы выразились, дикарём, страсть мигом избавит вас от таких мелочей, как запах сидра и конюшни.

– Несомненно, – наконец присоединилась к беседе сама хозяйка. – Вообразите, сеньоры, я наблюдаю за этим смазливым бродягой не впервые. И каждый раз он вызывает томление одним свои видом.

– Господь милосердный, Антуанетта! Вы и впрямь отважитесь на любовную интрижку с ним?

– Почему бы и нет? Разве я не вольна поступать, как мне захочется? Мой славный супруг скончался, и уж рога ему точно не грозят.

Что дурного развлечься на свой лад? Ведь заведи я очередного коня или болонку, вас бы это не удивило.

Дамы переглянулись, кусая губы. Пожалуй, графиня – отменная нахалка! Мало что позволяет себе лишнего, пользуясь положением вдовы, так ещё решилась обзавестись таким завидным любовником и не преминула похвастать им.

Надо бы как-нибудь половчее и незаметней узнать, во сколько обошёлся этот рослый широкоплечий красавчик и попросту переманить его, заплатив больше. Женщины сделали вид, что увлеклись выступлением, но каждая из них мысленно раздевала грациозного всадника, пытаясь как можно лучше оценить его сложение, а заодно наслаждаясь созерцанием крепких мышц широкой груди в расстёгнутой блузе, стройных ног, плотно обтянутых кожаными штанами. Мда… и отчего это у паршивки Антуанетты такой зоркий глаз? Ради этого смазливого юнца стоило наведаться в захудалый городишко на представление бродячих актёров.

Меж тем Марсель окончил выступление и довольно небрежно поклонился, даже не сойдя с лошади. Хватит с этих разряженных в пух и прах господ и простого кивка. Впервые он не ощутил сладкого трепета от того, что показывает свою лихость и умение. Прежде его очаровывал восхищенный гул толпы, бесхитростные реплики, искренние восторги.