Последняя тайна Храма

Да, и не забудь переодеть рубашку, на этой воротник грязный.

Он прошел в ванную, расстегнул рубашку и посмотрел в висевшее над раковиной зеркало. Зенаб была права – вид у него жуткий. Отекшие усталые глаза, осунувшиеся щеки, серая кожа. Халифа выбросил сигарету в форточку, включил холодную воду и, нагнувшись над раковиной, несколько раз промыл лицо, между делом поднимая глаза на свое отражение.

– Что ты затеваешь, а? – вопрошал он своего безмолвного зеркального двойника. – Чего ты хочешь добиться?

Он простоял некоторое время, вглядываясь в заплывшие глаза, как будто пытаясь найти в них ответ на свой вопрос, затем покачал головой, словно различив что-то плохое.

Халифа быстро побрился и зашел на минуту в спальню, чтобы побрызгать лицо одеколоном и надеть чистую рубашку. Застегивая последнюю пуговицу и склоняясь над спавшим в люльке малышом Юсуфом, он услышал звонок и последовавшее почти сразу словесное оповещение: «Мы пришли!»

Недовольный голос принадлежал шурину Хосни.

– Что бы ты ни делал в будущем, – прошептал Халифа спящему младенцу, проводя носом по его нежному лбу, – обещай, что никогда не станешь похожим на своего дядю.

– Ну, где вы пропали? – снова послышался ворчливый голос. – Или нам сегодня не откроют?

За дверью раздался хрипловатый смешок – это жена Хосни Сама, старшая сестра Зенаб, рассмеялась над шуткой, которую ее муж выдавал каждый раз, когда дверь не распахивалась перед ними через долю секунды после нажатия звонка.

– Боже, помоги нам, – произнес вполголоса Халифа, направляясь в прихожую встречать гостей.

Кроме Хосни и Самы, на ужин пришли двое друзей Зенаб: Наваль – маленькая, крепко сложенная преподавательница классического арабского из Каирского университета и Тавфик – «машарабия» – «пучеглазый», получивший такое прозвище за неестественно большие зрачки. Гости, а также Халифа с женой разместились за небольшим столом в гостиной, а их дочь Бата разносила еду. Бата сама вызвалась на роль официантки; ей казалось, что так она выглядит взрослее.

На девочке был хлопчатый халат, а тугая черная коса ниспадала по спине.

– Должна тебе сказать, Бата, что каждый раз, как я тебя вижу, ты становишься все красивее, – обратилась Сама к девочке, пока та раздавала миски с куриным супом. – А твой халат просто изумителен. Я купила точно такой же для Амы. Триста фунтов отдала, не поверите!

В отличие от Баты дочь Самы и Хосни была низкорослая, пухлая и на редкость инертная.