Неоднажды

Это значит, что просидит он здесь еще минут 40, а такого резерва у него нет. Он глянул на часы. 17 минут.

Поэтому оставался только один субъект. Именно субъект, так как человеком его было сложно назвать. Это было нечто бесформенное в белой летней рубашке и хлопковой шляпе. Зрелище становилось еще более противным, если опустить взгляд чуть ниже: с каждого бока от стула, где он сидел, вываливалось по три жирных складки, а ноги под стулом напоминали огромные сардельки, заткнутые в довольно дорогие туфли. Если бы это был мультик, любой зритель бы почувствовал, как стул и туфли страдали.

Но в реальной жизни они молча тянули свою лямку и не задавали вопросов. Однако даже не это зрелище его бесило, а то, как этот мужчина жадно смотрел на свою 19-летнюю спутницу, которая годилась ему в лучшем случае в дочки. И как раз в тот момент, когда он разглядывал его правую ногу-сардельку, показалось левое щупальце. Не успел он перевести на него взгляд, как щупальце смачно опустилось на ногу девочки. А затем медленно потянулось вверх к заветной цели. Субъект что-то басил с интонацией змея из Библии. Нет, конечно этого никто не мог знать наверняка, но он всегда представлял, что змей соблазнял Еву именно так. Девочка смеялась, демонстрируя все свои белоснежные зубы и красивую улыбку. Вот только глаза не смеялись. Но уже и не боялись. В них было смирение.

– Ваш счет, мистер.

Официантка медленно поднесла счет, однако, услышав рычание, довольно быстро удалилась.

– Мишка, тише. Не сердись, – прошептал он, но Мишка лишь злобно посмотрел на хозяина, как бы прося разрешения.

Хозяин знал, что он никогда его не укусит. Но и давать ему волю еще рано, – Rustig.

Мишка замолчал. Уговоры не всегда помогали, но команды он слушал беспрекословно. Однако его хозяин произносил команды на людях довольно редко, так как не хотел, чтобы его вычислили по такой дурацкой ошибке. Но сейчас рядом никого не было, а привлеки он к себе внимание, и планы придется серьезно изменить. Мишка снова улегся в ноги, но по всему его телу было видно, что одно заветное слово, и он тут же полетит к жертве.

Притом не важно, кто ей станет.

Собственно, Мишка, несмотря на свое ласковое имя, представлял собой собаку породы бурбуль. Ему шел 11-й год, что для него было по сути пенсионным возрастом. Но его физическая подготовка превосходила состояние многих особей его породы, находящихся в прайме. Не зря в армии так тщательно отсматривали родословные щенков, которых они приобретали.