Квази Эпсилон. Друид

– Кто старое помянет… – я стушевался и решил ответить поговоркой, но увидел на лицах местных только непонимание и поэтому закончил: – тому глаз вон.

Женщины охнули, закрыв рот руками, а Мьёрх достал свой кинжал и, стиснув зубы, проговорил:

– Воля твоя Арт, и право имеешь – проговорил он, и, раздвинув веки пальцами, приблизил острие к своему глазу.

– Стой! – только и успел выкрикнуть я, запоздало поняв, что задумал островитянин. Он не так понял наше выражение, поэтому мне пришлось объяснить его.

– Ты не так понял, друг мой, – начал я, делая голос как можно дружелюбнее, мало ли что взбредет в голову этому НПС.

То, что это точно не игрок, сейчас я не сомневался. – У нас есть такая присказка, пословица: кто старое помянет, тому глаз вон. Она означает, что не стоит держать на сердце старые обиды.

Продолжить последнюю часть пословицы сейчас я бы не рискнул. Ведь слова: «а кто старое забудет, тому оба вон» резвый остгёрд может понять по-своему, и в этот раз я могу и не успеть вовремя его остановить.

– Мудрые и добрые слова, Говорящий с травами, – с явным облегчением в голосе произнес мой бородатый собеседник.

– Добрые, – согласился я, но вспомнил долг вчерашнего крикуна, – только не для всех. Где тот тип, который вчера призывал народ к моему линчеванию?

– Арт Ём, ты хочешь его крови? – поинтересовался собеседник, и все окружающие вновь замолчали.

А в самом деле, чего я хочу? Убить НПС? Да мне ничего это не даст, ну одной сволочью, пусть и нарисованной, будет меньше, и только-то.

На его месте система сгенерирует еще двоих, не менее отмороженных. У меня в голове возник план гораздо более неординарный.

– Мьёрх, называй меня просто Арт. Не ломай себе язык. Нет, я заберу его с собой. Он опозорил меня, призывал к моему убийству, И теперь я забираю его. С этого момента он будет моим рабом. – Услышав это, пожилая женщина в толпе зарыдала и рухнула на колени, а затем поползла в мою сторону. Ее слов разобрать было невозможно из-за стенаний и криков.

– Арт, не делай его рабом. Этим ты обретешь на великий позор весь его род. – Видимо это просьба для Мьёрха была очень трудна.

– Мьёрх, он меня оскорбил, – парировал я слова аборигена. А сам удивился своей жесткости к матери, вращающейся акулой. Раньше бы я плюнул на задиристого наглеца, но сейчас мне не позволял характер. – И мне нужно сатисфакция.

– Арт, лучше убей его, свари в масле, подсади на кол, или повесь на собственных кишках.