Квази Эпсилон. Хищник

Я хочу на Землю.

– А ты не пробовал обратиться напрямую к администрации Альфа Нова? Думаю, то, что они смогли повернуть с семьей Бишкека, вполне возможно сотворить и с тобой.

– Нет, КУВ, невозможно. Ольху, Кая и Герду породил человеческий гений, а я лишь продукт технологии, обретший самосознание. Я нашел способ, и сейчас двигаюсь к его реализации. Задержался я здесь, мне пора, – Восьмой постучал по запястью, изображая жест, указывающий на часы. – Думаю, после того, что ты услышал, мы официально можем считаться врагами.

К сожалению, у ксеноморфов не предусмотрена своя ветка технологического развития. Мы совершенствуемся, только поглощая чужой геном. Извините, ребята.

При этих словах я вскрикнул, ощутив адскую боль в шее. А через секунду увидел ее причину: белый ксеноморф подкрался и, точно вампир, вонзил клыки в шею. То же самое, увы, произошло с Бишкеком и Гердой. Этот Чужой был необычным. Конечности сковало судорогой, было нестерпимо трудно дышать. Но Чужой-альбинос не торопился прикончить свою жертву.

Вместо него надо мной завис Восьмой, но теперь он больше не походил на человека. Его нижняя челюсть разделилась, разошлась в стороны, обнажая ряды игл-зубов и инфицирующий язык. А через мгновение мое сознание погасло, даря умиротворительную безмятежность.

Патриарх ксеноморфов инфицировал вас эмбрионом чужого. Вы мертвы. До возрождения 9 минут 57 с…

Глава 4

Я открыл глаза. Пластиковая крышка вирт капсулы смещалась, жужжа моторами сервопривода.

Герда и Бишкек все еще не выходили из виртуала, а вот открытый ложемент Кая оказался пуст. С улицы доносился равномерный стук, наверно, парень решил не ждать возрождения, а вышел во двор, и я последовал его примеру.

Когда вышел на крыльцо, то увидел следующее: Кай с голым торсом махал топором, выкорчевывая дерево, которым я связал его при встрече. От парня веяло яростью и злобой, которые он выплескивал на ни в чем не повинное растение.

– Что делаешь? – осторожно поинтересовался я.

Парень бросил на меня гневный взгляд. – Можешь не махать топором, я его уберу, – предложил я, и тут оборотня прорвало.

– Ты! Ты же Парадокс! Ты мог привязать его, ты мог вылечить меня! Но нет, ты просто стоял и смотрел, как меня убивают! Ненавижу тебя!

Сказать, что такое признание меня ошарашило – не сказать ничего. Импульсивный подросток почему-то винил меня в своей смерти. Это нужно было немедленно решить.