Квази Эпсилон. Прародитель

Теперь, когда на дворе 2037 год, заказать вирт капсулы команде установщиков было не сложнее, чем позвонить в доставку пиццы, главное, иметь деньги.

Деньги у меня были, вернее, только на игровом счете, но, как оказалось, кредиты виртуального мира с радостью принимали и фирмы по монтажу игрового оборудования. Офис в Квази у них, кстати, тоже имелся. Жаль, что ближайший был на планете, где меня примут с распростертыми объятиями как беглого каторжника, уклоняющегося от работы во благо корпорации.

Через пятнадцать минут с капсулой было покончено, я выбрал одну из моделей, балансируя между качеством и ценой. Качество, как обычно, было в приоритете, поэтому пришлось потратить полмиллиона кредитов на девайс для моего кошачьего друга.

Деньги тают просто с космической скоростью, еще пару недель такой игры и мой, казавшийся раньше бездонным, счет покажет лишь нолик в строчке обеспечение. Я несколько приукрасил для команды деньги, которые получил от ВсехЗохаваю, продажи были далеко не такие воодушевляющие, но я надеялся, что все изменится, когда мы вновь заявим о себе, попутно раскрошив пару черепов гладиаторов в усладу толпе.

Главное, что народ приободрился духом, услышав о том, что больше не придется помогать друзьям забесплатно.

У того же Некроса и Сарга в реале семья и дети, да и мужикам не охота отказывать иногда себе в пиве, пусть даже и в виртуальном. Настя тоже не без моей помощи была оторвана от кошелька отца и кто его знает, на сколько ей еще хватит ее сбережений.

По сотне тысяч кредитов перевел каждому из команды. Исключениями стали лишь парни, пришедшее с Некросом, им я перечислил по полтиннику. А также пятьдесят тысяч Ольгерда пошли на баланс мамы, ей лучше знать, что нужно купить парню. Так он не сможет просрать все деньги, а карманных, которые выделит ему Лиана, будет вполне достаточно для постижения азов экономики в эпоху прогрессивного виртуального капитализма.

Погуглив еще некоторое время картинки разнообразных копий, я наконец остановился на простом с виду варианте.

Двухметровый шест венчало острие с четырьмя лезвиями, расходящимися во все стороны и при проникновении в тело жертвы раскрывающимися, словно лепестки. При пробитии брони – это ужасное поражающее оружие, ведь каждая из четырех граней, раздвигаясь в жертве, фиксировалась под углом в девяносто градусов к древку, за счет чего плотно заседала в теле врага.