Сопряжение. Чернильный маг. Книга 2

– А как же инцидент в семнадцатой школе – один из первых прорывов магических существ в нашем мире? Магнус, разве смерть одноклассников не повлияла на вас как на личность? Надеюсь, вы не против, если я вас буду звать старым именем – Александр Ермолов.

Глава 3

Вы когда-нибудь чувствовали, как горит земля под ногами? Когда старые страхи и фобии, с которыми, казалось, ты когда-то справился, вновь напомнили о себе. Если нет, то вряд ли получится объяснить дальнейшее.

Кровь застучала в висках, закладывая уши.

А взгляд… Я просто не видел вокруг себя ничего, только отголосок слов репортера раз за разом повторялся в моей голове. От приступа панической атаки я забыл, как дышать, представил, что начнется после того, как с подачи не в меру любопытного журналиста его коллеги вновь начнут поднимать старое. То самое, от чего моя семья сбежала из подмосковного городка, а родители сменили мне имя.

– Магнус, да очнись же, – трепал меня за плечи директор, но это, кажется, было в другой реальности, а я…

А я безуспешно пытался справиться с волнами паники.

Выходило, мягко говоря, слабо, словно воин со щитом, стоящий на побережье, пытался удержать цунами.

Не знаю, сколько времени я так просидел. С одинаковой вероятностью могло пройти несколько секунд или несколько часов… Не знаю… Но в один момент кто-то насильно повернул мою голову, и я увидел два рубина красных глаз, взгляд которых, кажется, проник внутрь моей головы и потушил эмоциональный шторм.

После того как мне удалось проморгаться я увидел перед собой неживое, словно сделанное из воска, лицо Виктора Черноозерского.

– Все хорошо? – произнес он, гася яркость вампирских глаз.

Это что сейчас было? Заклинание контроля или чтение мыслей? Хотя вряд ли второе. Настя как-то рассказывала, что подобный трюк невозможен, ведь человеческий мозг – это не открытая книга, а миллиарды и миллиарды живых нейронов. Это успокаивало.

– Да, – произнес я пересохшим горлом.

После внешнего воздействия вампира внутри меня стоял полный штиль.

Нет, я все еще отдавал себе отчет, что журналисты даже под новым именем нашли меня, но теперь моя душа была спокойна, словно скала. Журналист же терпеливо ждал ответа.

– Как думаете, почему родители изменили мне имя? – произнес я спокойным голосом. – Правильно – из-за вас. То, что произошло с моим классом – это трагедия. Трагедия, которую я так хотел забыть, но вы и ваши коллеги продолжали терроризировать мою семью.