Сопряжение. ЗИЛ. Книга 2

Конечно, банальный, простой прием, который вряд ли сработает против заточенного на рукопашку бойца. Но расчет в другом: сейчас все мои руки покрыты чернотой портала, которую мне нужно перенести на лысого. А дальше все просто. Каким бы он ни был вертким, увернуться от удара из портала на собственном теле у него не выйдет.

Удивительно, но лысый и не собирается уворачиваться! Даже наоборот, он всем телом бросается на кулак и… Сначала я слышал как трещит костяной кастет, потом ломаются мои пальцы и в логах возникает сообщение:

Получена травма: «Сильный перелом левой руки».

Урон: 324.

Время регенерации: 42 дня.

Боль в руке заставляет прижать ее к телу. Я будто сунул руку под гидравлический пресс – то, что мгновение назад было кистью, превратилось в изломанную культю. Охренеть, и это от удара по живому человеку? Что у него за способности такие?

Монах, видя мои страдания, даже не улыбнулся. Его лицо продолжало оставаться спокойным, будто лысый познал дзен. Будда, мля, доморощенный! Вот скажите, и как мне его убивать?

Ловкость не сработала, поэтому перекачиваюсь в силу.

Да, одной рукой драться будет тяжко, но не убегать же? Тем более с левой рукой, которая напоминала кусок фарша, у меня не получится сложить глифы портала.

И тем не менее моя первая атака сделала свое дело. На груди монаха красовалась черная клякса портала. Одной рукой складываю глифы, открывая полноценный портал, сую в него целую руку и задираю ее вверх, стараясь схватить бронированного ублюдка за кадык.

О чудо! У меня это получается! Лысый начинает колотить по сжимающей его глотку руке, но каждый удар наносит по двадцать – двадцать четыре единицы урона.

Что, парень, тридцать шесть единиц силы для тебя многовато?

И все-таки, надо отдать ему должное, лысый монах крепковат даже для моих рук. Тот вампир, что сшиб меня на скутере, не пережил подобного давления, став короче на голову. А плоть этого монаха не собиралась сдаваться без боя. Серьезно, я будто душил полено! Парень дергался, метался, пытался вырваться, но ему было сложно наносить удары, да и я держал крепко.

Не знаю, сколько мы бодались, может пару минут, может больше. Но асфиксия сделала свое дело. Безмятежное лицо монаха плавно стало малиновым, но я разжал хватку, только когда цветом кожи лысый стал напоминать смурфика.

Не знаю, почему я его не обнулил. Вроде как этот поганец изувечил мне руку, да и он первым напал. Но парень отключился, а добивать лежачего… Так поступают только конченые.