Сопряжение. ЗИЛ. Книга 1

Он вообще никак не выразил эмоции, просто произнес безразличным голосом:

– Если ты не будешь мне полезен, то какой смысл оставлять тебя в живых? Будет выгоднее убить и получить с тебя опыт. Скорее всего, твоих восьми смертей мне как раз хватит для того, чтобы подняться на следующий уровень.

Ну вот, наконец-то, мы отошли от сладких речей прокурора и перешли к угрозам следователя! Последние маски сняты. Теперь мне нужно было заинтересовать Распутина и подтвердить опасность своих речей. Иначе и в самом деле кинет какой-нибудь фаербол, и я лишусь еще одной из жизней.

– Ты этого не сделаешь хотя бы потому, что не хочешь, чтобы посреди Москвы открылся портал. Такое уже не получится списать на ИГИЛ и Госдеп!

– Так, погоди. Ты сказал, что не обладаешь навыками и еще не распределял характеристики. – Григорий был предельно серьезен и буравил меня взглядом.

– Блин, усатый, тебе почти сто семьдесят лет, а ты все в сказки веришь! Я соврал! – Нахожу глазами синий квадратик с изображенными на нем воротами.

Желаете закрыть врата в Нидавеллир?

Да/Нет

Поднимаю глаза на Распутина, и так, будто между делом, говорю:

– Вот и все, нет больше портала. Проверяй! – Тот испытующе смотрит на меня, поджав губы.

Внешне я расслаблен, но внутри ворочается нехорошее предчувствие. А что, если ничего не вышло? Он ведь реально пустит меня на лут и опыт! Он легко может это сделать! В конце концов, и Колясик и Гарант просто куклы, которые надеваются на руку. И чья рука руководит ими через задницу, сомневаться не приходилось.

Распутин закрыл глаза, и через несколько секунд в допросную вошел человек с телефоном. Усатый взял тяжелую трубку и быстро набрал на ней номер. Он ничего не говорил, только слушал. Такой односторонний разговор продолжался не меньше двух минут, после чего все тот же человек опять зашел в комнату и вынес телефон.

– Что ты хочешь? – прямо спросил он.

– Я хочу работать на себя, а еще апельсин и какать! Ну и денег, разумеется, тоже.

– А как же гражданский долг? Служба Родине?

– Родине? – я смеюсь ему в лицо. – Вы сами продали родину, поставив во главу угла золотого быка! Объявив перестройку, развал СССР и инициировав «Беловежское соглашение», установили новые правила, объявив, что личные интересы выше интересов общества. И пожалуйста, Григорий Ефимович, не говорите, что вас при этом не было.