Сопряжение. ЗИЛ. Книга 1

Вы можете менять местами атрибуты силы ловкости и интеллекта. Внимание! Способность не действует во сне, оцепенении, страхе и других отрицательных эффектах, контролирующих сознание.

Данная способность является ультимативной.

Бинго! Для меня, с такой кривой прокачкой, что может быть лучше? А еще я получил сразу две способности Допплеров. С чего бы это? Влияние рандома? Или намек Хаоса на неправильный класс? Пора заканчивать с этой лотереей. Ведь главная беда для игромана – это не везение, а неумение вовремя остановиться.

Возвращаюсь обратно к классовым навыкам, но не успеваю ничего сделать. Меню выбора вылетает и закрывается. Не понимаю, что происходит. Я вновь мысленно жму на шестеренку личных настроек персонажа, но она неактивна. Не успел.

Открываю глаза. Опять в том же кабинете, вместо наручников на руках висят какие-то браслеты-шестигранники, и двое парней положили руки на мои плечи. Судя по тому, что они что-то бормочут себе под нос, они не надзиратели, а лекари.

Напротив сидит старый знакомый.

– На твоих руках двимерит, так что твои магические способности закрыты. Давай без фокусов, хорошо? – предупредил Распутин.

– Это же обычный свинец, – поправил его я. Тяжелый блестящий металл было тяжело спутать с чем-то другим. Оковы на руках весили килограмм двадцать, не меньше.

– Свинец, – не стал спорить усатый. – Но он полностью блокирует любые магические способности. Так что фокус с порталами больше не сработает.

Повисла пауза. Распутин опять закрыл глаза и замолчал.

Мне неизвестны ни его способности, ни даже стихия и класс, поэтому о том, что сейчас происходит, я мог делать только догадки.

– Ты понимаешь, что ты сделал? – не с упреком, скорее с сожалением проговорил глава М-3 ФСБ. – Нам чудом удалось остановить подгорных гномов и Энигма потерял уровень. Ты понимаешь, что если бы гномы сформировали хирд, могла произойти бойня! Могли погибнуть сотни!

– Я тоже читал Перумова, – хмыкнул я. – Это были простые горняки, с кирками и лопатами, а не боевая длань подгорных кланов.

И я догадываюсь, что усмирять бунтующих горняков вы научились еще в девяностые.

Один из тех, кто держал руку на моем плече, убрал ее и я закашлялся кровью. Это больно. Очень больно. Как только его рука вновь легла на мое плечо, боль ушла. Нет, не растворилась полностью, просто стала терпимой. Я опустил глаза вниз. Ранение в грудь никуда не делось, но по крайней мере кровотечение остановилось.