Соприкосновение

Прежде чем выйти, я откопала в рюкзаке кислотно-оранжевую ветровку и натянула её поверх кофты.

Дождь острыми каплями стучал по голове. Из-за отсутствия ветра плотный утренний туман ослеплял и не давал оглядеться. Исчезла духота, и тяжёлый, но вполне приемлемый для жизни воздух насыщал так глубоко, что мне заложило лёгкие.

Кафе внутри напоминало заброшенную постапокалиптическую столовую, наполненную суетящимися людьми. Я примостилась на шатающийся стул (в чём-то мы с ним похожи), спрятав руками уши.

От чая отказалась больше по той причине, что раздавали его в пластиковых стаканчиках, а сосредотачиваться на том, чтобы его удержать, донести до стола и вытерпеть жар через тонкий пластик, было выше моих сил. И я хотела в туалет.

Я предприняла попытку сходить в уборную, но, увидев очередь, решила, что потерплю. Водитель поторапливал туристов вернуться в автобус.

Ехать, вглядываясь через мутное от дождя стекло в холмистую местность, а не в темноту, намного легче. Люди оживились, наша группа стала что-то обсуждать.

По разговорчивости и активному передвижению по салону автобуса индийцев я поняла, что свобода близко. В голове прояснилось ровно на столько, сколько нужно, чтобы донести себя до конечного пункта назначения.

Когда мы приехали, из автобуса все выходили с такой скоростью, будто не желали с ним расстаться так же сильно, как я. Водитель равнодушно выбросил наши чемоданы на дорогу, не заботясь о их внешнем виде, а мой коврик опять чуть не уехал путешествовать отдельно от меня.

Наггар издали походил на обычную русскую деревню. Похожие на двухэтажные гаражи дома плотно прижимались друг к другу и были облеплены множеством промокших объявлений и разноцветных вывесок. Оказалось, что это главный базар поселения.

Мы стояли посреди дороги чуть поодаль в гордом одиночестве. Дождик теперь заморосил мелкими каплями, но тучи в угрюмом небе постепенно рассеялись.

Внезапно для себя я узнала две новости.

Первая. Сейчас снова нужно сесть в машину и ехать дальше.

Ужас. Азат заверил нас, что ехать до гостиницы осталось всего пятнадцать-двадцать минут. Я ему не очень поверила. После времяпровождения в автобусе около четырнадцати часов я никому не верила.

Вторая. Так плохо посреди ночи мне стало не только потому, что дорога набирала высоту, закручиваясь по крутому серпантину в гору.

У меня начались критические дни. На две недели раньше. А вот это уже было больше, чем ужас.