Вкус к жизни

А потом вдруг увидел ее, а увидев – застыл. А застыв – остался.

Она сиротливо стояла рядом с кассовым окошком, с виду настоящая тургеневская барышня, разве что гораздо интереснее. На ней было строгое, почти в пол, перехваченное тонким ремешком в талии, платье. Волосы убраны в пучок, лицо бледное и одухотворённое. Глаза влажные, точно небо над Таганкой. Того и гляди, выплеснутся сейчас наружу. В нервных пальцах зажаты два билета.

Ощутив, что привлекла внимание вымокшего до нитки мужчины, девушка застенчиво ему улыбнулась, то ли даря сочувствие, то ли, наоборот, к нему призывая.

– Он не пришел, а я уже билеты взяла. И куда я с ними теперь? Ведь он не пришел, и не придет совсем, – словно бы оправдываясь, лепетала она. – Звонок уже скоро, а у меня билеты на руках.

Его удивило в этой ситуации то, что в обычной жизни все происходит с точностью до наоборот. А тут – на тебе. И кто только посмел?

– Он – это ваш молодой человек?

Девушка не ответила. Неожиданно для себя он сказал, точнее, выпалил:

– Давайте-ка билеты сюда – я их покупаю.

– Серьезно? – Барышня с готовностью протянула ему бумажки. – Надеюсь, что эти пять тысяч не сильно ударят по вашему карману. Я, понимаете ли, не очень хорошо вижу и поэтому беру билеты только в партер, на первые места. Тем более, только там можно ощутить живую энергетику действа, понимаете. Постановка же, судя по-всему, обещает быть замечательной, так что берите – не пожалеете.

– Один из них оставьте себе, прошу вас.

Сердце его забилось громче: «Интересно, возьмет или не возьмет?»

– Неудобно как-то получается после всего, – растерялась девушка, пряча пятитысячную купюру в клатч, – право, не знаю даже.

– Придумаете тоже – неудобно, будем считать, что я вас пригласил, тем более, все равно второй девать некуда. А неудобно знаете, когда бывает?

Она, видимо, знала, потому что добавила в бледность щек немного краски, и, не дожидаясь продолжения сентенции, поспешным кивком подтвердила свое согласие.

– Хорошо, ну разве если так только. Ася, – представилась она, чуть согнув ноги в коленях и склонив свою очаровательную головку, как если бы присела в реверансе.

"Надо же, имя-то какое тургеневское… Ася".

– Анатолий Петрович… Анатолий… Толя.

Постановку они смотрели вместе, сидя плечом к плечу. Точнее, смотрела ее только Ася. Анатолий же – Толя – все акты вкупе с антрактами не сводил восхищенных глаз со своей соседки.