Маргарита Валуа: Прелестная ювелирша. Любовница короля Наваррского

 – Я засмотрелся на нее просто потому, что мне пришла в голову странная мысль: не та ли это женщина, которую прошлой ночью преследовал Рене?

– Возможно, но ведь та была на черной лошади, а эта – на белой…

– Велика важность! Лошадь можно переменить… Но что-то в ее манерах, движениях говорит мне, что это она! Однако… Эй, ты там, поваришка! – крикнул он трактирщику. – Скоро ты покончишь со своей стряпней? Я голоден!

– Анри, Анри, – лукаво шепнул Ноэ, – готов держать пари, что вам не хочется ни есть, ни пить, а просто не терпится повидать поскорее вашу незнакомку!

– Да замолчи ты, глупый человек!

– И я нисколько не буду удивлен, если вы… «втюритесь» в нее, как говорит Брантом.

– Я люблю Коризандру! – пылко возразил принц.

– О, я верю, – ответил Ноэ с насмешливой улыбкой, – но в путешествии отсутствующая возлюбленная точно так же теряет свои права, как муж, уехавший на войну или на охоту!

– Ноэ, ты богохульствуешь! Ты отрицаешь любовь!

– Ничего подобного! Просто я философ, имеющий свои принципы!

– А в чем заключаются эти твои принципы?

– В том, что нет никакого греха снять ризу с иконы святого Петра, если хочешь надеть ризу на икону святого Павла!

– Не понимаю!

– Я говорю, подобно вашей бабке Маргарите Наваррской, языком притч.

Риза – любовь, икона – женщина, которую обожаешь. И если риза всегда со мной, а в путешествии мне вместо святого Петра встретился святой Павел, то…

– Милый мой Ноэ, ты просто развращенный вольнодумец! Я отвергаю такие нечестивые принципы!

– Посмотрим, посмотрим! – насмешливо сказал Ноэ.

В этот момент в дверях появился хозяин; он почтительно доложил, что гусь шипит на вертеле, и попросил своих гостей в ожидании соблаговолить отдать честь матлоту из угря, тушеной турской свинине и остатку кабаньего окорока, не пренебрегая парой запыленных бутылок старого вина.

Как раз тут появился и горожанин с молодой женщиной. Генрих любезно подскочил к последней, подал ей руку и усадил на почетное место справа от себя.

Уселись за еду.

Горожанин держал себя очень хорошо: он не говорил лишнего, хотя и не отмалчивался, был почтителен без низкопоклонства и угодливости, любезен без навязчивости. Молодая женщина, к которой он обращался на «вы», называя ее Саррой, тоже держалась прелестно: она очень мило отвечала на любезности и галантные шутки принца и его спутника, но при этом ее лицо становилось печальным.

Принц старался рядом ловких расспросов разузнать, кто такие его собеседники.