Тайны Парижа

– Сударыня, – сказал Гонтран после нескольких минут молчания, – вы, должно быть, родились в счастливый час.

Леона вздрогнула и взглянула на него.

– Если бы граф Джузеппе был храбр и дрался похладнокровнее, он мог бы убить меня, и в таком случае…

И Гонтран в свою очередь взглянул на нее и захохотал.

– В таком случае, – спокойно докончил он, – Джакомо убил бы вас.

Она вздрогнула и прошептала:

– Что вы за человек?

В ее словах слышалось восторженное удивление.

– К счастью, – продолжал он, – этого не случилось, и в этом происшествии лицо, наиболее достойное сожаления, – это я, потому что я любил женщину недостойную, которая предпочла мне негодяя.

Глаза Леоны блестели от гнева.

– Если вы великодушны, – сказала она, – так убейте лучше меня сейчас, чем глумиться надо мною.

– Если я убью вас сейчас, – ответил Гонтран, – то вы будете слишком счастливы: вы не успеете испытать страданий.

Леона вздрогнула.

– Жизнь бандита, – продолжал Гонтран, – имеет много прелестей, которых я, парижский лев, и не подозревал: волнение во время битвы, постоянную опасность, пассивное повиновение подчиненных, ночные нападения, бесшабашные оргии… о, графиня, все это имеет свою прелесть!

Флорентинка смотрела на Гонтрана и только теперь заметила его поразительную, мужественно красивую наружность.

В Леоне происходила реакция. Гонтран постепенно занимал место Джузеппе, и авантюристка не могла объяснить себе, как она могла прожить с ним целый год и не угадать, что он за человек.

В голосе Гонтрана звучала затаенная ирония.

– Я был когда-то у ваших ног, – сказал он, – страдающий и любящий. Я поклялся отомстить вам, потому что теперь я ненавижу вас, как лев ненавидит гадюку, которая, укусив, впустила в него свой яд. Если вы полюбите меня, то любовь ваша будет моею местью; если вы меня возненавидите, то ваша беспомощность будет радовать меня.

Леона поняла, что час возмездия настал, но, несмотря на это, она злобно расхохоталась.

– Продолжайте! – вскричала она.

 – Можете развить мне план вашего мщения: это меня позабавит.

– Вы не узнаете его. Неизвестность – та же пытка.

– Действительно! Вы меня пугаете… Уж не думаете ли вы уморить меня голодом?

– Нет, от голода умирают самое большее через неделю. Месть была бы шуткою, если бы была так кратковременна. Я готовлю вам нечто худшее.

«О, – подумала Леона, – он будет неумолим!» И зубы ее застучали от страха, хотя губы ее продолжали улыбаться.