Тайны Парижа

Маркиз сел в широкое кресло с золочеными гвоздиками и, указав шевалье на стул, ждал молча, чтобы последний объяснил ему причину своего приезда.

– Маркиз, – начал шевалье, – я уехал из Парижа две недели назад, чтобы отправиться в Италию. Я приехал в Марсель, и судьбе угодно было, чтобы я остановился как раз в том же отеле, где остановился и генерал барон Флар де Рювиньи, ваш двоюродный брат.

При этом имени маркиз вздрогнул, лицо его приняло недовольное выражение, и он презрительно улыбнулся.

– Я не думаю, шевалье, – возразил он, – чтобы мой уважаемый кузен де Рювиньи дал тебе какое-нибудь поручение ко мне.

Июльская революция разъединила нас навсегда; между нами легла пропасть.

– Извините, – перебил его грустно шевалье, – быть может, это и так, но неугодно ли, маркиз, выслушать меня до конца…

– Говори, – сказал маркиз, насвистывая какой-то мотив.

– Генерал вернулся из Африки, – продолжал шевалье, – мы пожали друг другу руки и вместе пообедали; я был разбит от усталости и намерен был лечь рано.

Генерал, который был чем-то озабочен, наоборот, захотел пройтись. После часовой прогулки он отправился в Большой театр. Три часа спустя он вернулся, вошел в мою комнату и разбудил меня.

Шевалье остановился и посмотрел на маркиза де Монгори. Тот слушал его внимательно и с любопытством и жестом просил его продолжать рассказ.

– Генерал был бледен, лицо его судорожно подергивалось, глаза горели негодованием; вид его испугал меня.

– Боже мой, – спросил я его, – что с вами?

– Меня, – сказал он, – оскорбили в том, что у меня есть самого дорогого, и оскорбили так грубо, что я должен убить этого человека.

«Как его зовут?» – спросил я. Он показал мне визитную карточку, и я прочел: «Капитан Ламбер». Это имя было мне совершенно незнакомо. Я хотел спросить генерала, но он остановил меня. – Одному Богу пусть будут известны те гнусные слова, которыми этот человек оскорбил мою честь. Я дерусь с ним завтра, на рассвете, и вы будете моим секундантом.

Шевалье опять остановился. Де Монгори слушал, и сердце его тревожно забилось. Однако у этого человека так велика была гордость своим родом, что он никак не мог допустить, чтобы один из Фларов погиб на дуэли.

– На другой день, – продолжал шевалье, – мы вышли из отеля на рассвете и отправились на место поединка; наши противники были уже там. Капитан Ламбер, еще очень молодой человек, явился в сопровождении господина лет сорока с лишком.