Ослеплённые мечтой

Ведь тогда в душе останется лишь безысходность, а с нее что взять? Разве можно жить, зная, что обречен? – Мне тогда просто интересно, почему ты все еще со мной общаешься, раз считаешь меня сумасшедшей, как и все остальные.

– Я не считаю, – замямлила Роза и начала переминаться с ноги на ногу. – Просто я права. Все правы. Нам некуда деваться.

– Скажи, у тебя есть мечта?

– Да, ты же знаешь, что я мечтаю стать учителем. Только знания подтянуть бы.

– Нет, я о такой мечте, которая, возможно, никогда и не сбудется.

– Я не думала об этом. – Роза как-то потухла, ее рыжие волосы в свете заката упали на плечи, снесенные порывом ветра. Я вздохнула.

– Кажется, скоро будет буря. Иди домой, пока не поздно. Сама знаешь, что значит поднявшийся ветер.

Роза кивнула и, сделав мне ручкой, побежала в сторону своей хижины, что находилась там же, где дом Милы. Я грустно поглядела на сумку с молоком.

Теперь тащить обратно. Хоть бы успеть до того, как меня унесет ветром.

Подняв ношу, я направилась домой.

До дома оставалось минут пятнадцать пути, когда мне в спину, словно хлыстом, шибанул сильный порыв ветра. Я качнулась вперед, уронив сумку наземь. Послышался звон, и белый напиток окрасил асфальт.

Замечательно! Просто замечательно! Ладно, сумку-то еще постирать можно, а банку больше достать негде.

Только я нагнулась, чтобы поднять и отряхнуть сумку, как снова налетел ветер. На сей раз он  ударил в лицо, принося с собой мелкие песчинки, что попали в глаза. Слезы потекли по щекам от боли.

Когда мне наконец удалось проморгаться, я обнаружила, что небо заволокло тучами до самого горизонта. Ветви деревьев качались, на улице не было ни души. Слышался треск разбитых стекол и отсыревшей древесины. Я спохватилась и рванула домой, подхватив на бегу насквозь мокрый тканевый пакет.

Хоть бы успеть…

Ветер поднял с асфальта пыль, и та клубами закружила между полуразрушенных небоскребов, полностью скрыв маленькие хижины. Воздух раскалился, и стало сложно дышать. Я прикрыла юбкой рот, лишь бы песок не попал в легкие. Это была настоящая вьюга, но вместо снега летела черноземная и меловая пыль, поднявшаяся высоко в воздух. Все живое попряталось, притаилось, как будто в ожидании чего-то еще более грозного.