Деда-2

Денис включил подсветку к одному из столиков и, хлопнув Натку по плечу, молча подтолкнул к нему.

На красном бархате разместился один единственный экспонат. Зато какой! Сияние, излучаемое этой игрушкой, разливалось по всей комнатке. Свет от лампочек, попадая на драгоценные камни, которыми была унизана эта вещица, преломлялся и возвращался миллионами сверкающих лучиков, купая в них невиданной красоты изделие.

Услышав гудение сигнализации, прибежал испуганный сторож. Убедившись, что все доверенные ему богатства в целости и сохранности, выключил подсветку и ушёл.

Наташа, выждав, когда шаги охранника стихли, снова включила лампочки и уткнулась носом в стекло.

Декорированный ценными камнями большой гребень. Верхняя часть золотая. Поверх золота изумруды, рубины, самоцветы. Зубцы… Из черепашьего панциря…

Под стеклом лежал Наткин гребень, который деда продал, чтобы она могла легко и сытно учиться в институте. Гребень родной матушки деда Марти. Так это было давно, что казалось неправдой, выдумкой.

Но гребень здесь, перед её глазами! Почему молчит Денис?

Шаги сторожа уже рядом. Свет погас.

Окна музея завешаны плотно, солнечным лучам здесь не место. Наташа гладила стекло, под которым находилась память о её счастливом детстве.

Денис, стоявший в стороне всё это время, взял её холодную руку в свою и, пообещав регулярно посещать с ней этот музей, вывел Наташу на улицу. Пролетая мимо очумевшего от происходящего сторожа, непрошенные посетители пощекотали ему макушку.

–– Заглядывать в прошлое мы не станем, – предугадывая Наткин интерес, Денис поцеловал жену.

Замечательно, что такая вещица в музее. Ты мне столько о ней рассказывала… Пусть радует людей! Смешно, конечно, что на столике приклеена табличка о том, что этот гребень подарен губернаторше царицей.

–– Я и не заметила…

_______________________

Яков Кузьмич, бессменный сторож краеведческого музея, в третий раз пошёл проверить зал, в котором беспричинно включалась подсветка к самому ценному экспонату.

К его ужасу и на этот раз гребень сверкал под ярким люминесцентным освещением. Откуда ему понять шутки посторонних лиц. Перекрестившись, он сел на стул рядом со злополучным столом. Караулить. Сидел, сидел и задремал.

Вскоре пришло время ужина. Обычно Яков Кузьмич трапезничал дома, где его ждали жена Полина и внуки, сорванцы шести и семи лет. На час закрывал на ключ объект охраны и спокойно шагал одну остановку до своего дома, а после таким же путём обратно.