Сборник Новогодних рассказов

– С праздником вас, с новым две тысячи семнадцатым годом, – закончил обращение Владимир Владимирович и на экране появились куранты, начавшие отсчитывать последние двенадцать ударов.

– Ну что, открывай шампанское, скорее. Я возьму бокалы, – наспех проговорила, поднимаясь на ноги.

Послышался хлопок и взболтанное шампанское потекло из горлышка прямо на руку Августа. Только это слегка насмешило нас обоих, и парень разлил напиток в сосуды. Наконец, мы начали считать, когда услышали бой курантов. Через стены я слышала, как тем же самым занимались наши соседи и люди во дворе дома, готовящиеся запускать фейерверки.

– Один! – закричали мы хором. – Два…

Я не переживу, если с Августом что-то случится.

– Три!

Мне так не хочется, чтобы он уходил.

– Четыре.

Разве он заслужил того, чтобы умереть в таком раннем возрасте от страшной болезни? Что он сделал такого, чтобы заслужить это?

– Пять.

Это несправедливо. Мы даже не успели обзавестись детьми, чтобы после смерти у нас обоих остался след на Земле.

– Шесть.

У меня еще будет шанс, которым я не хочу пользоваться без мужа, а вот у него…

– Семь…

Он должен жить! Если бы я могла, то ушла бы вместо него.

– Восемь.

И не было бы никаких сожалений, потому что я хочу, чтобы жил именно ОН.

– Девять!

Только если бы была такая возможность…

– Десять, – заканчивали считать мы вместе с боем часов, а на улице ребята запустили первые фейерверки, рассыпающиеся в небе на миллионы ярких огоньков, что я так любила. Я перевела взгляд окно, и вместо того, чтобы продолжать пялиться в экран, наблюдала за салютом в нашем дворе.

 – Одиннадцать.

Он не умрет. Я не позволю… Не оставлю его… Я его люблю… И хочу, чтобы он остался жив. Больше всего на свете я желаю именно этого.

– Двенадцать!

И когда мы оба замолчали, я уже вовсю плакала. Август, заметив это, крепко прижал меня к себе, так и не отпив из своего бокала.

Четыре года назад

В метро сегодня был отменный такой час-пик. Людей в вагоне собралось настолько много, что я ощущала себя как в консервной банке.

Все жались друг к другу, и дышать было попросту невозможно. Мало того, что народа навалом, так еще и зима на дворе, все в пуховиках и теплых зимних куртках – от того места еще меньше. Так как в метро гораздо теплее, чем на улице, и люди редко расстегивают верхние вещи, все потеют, и «приятный» аромат распространяется по салону.

– Осторожно, двери закрываются, – прозвучало в электричке из громкоговорителя.