Сборник Новогодних рассказов

Возможно, это из-за того, что я плакала все то время, что мы обнимались и глядели в окно на фейерверки, которые взрывались почти всю ночь.

Часы на стене говорили о том, что проспали мы немало. Уже почти два часа дня, а я только раскрыла глаза. Проведя рукой по волосам, я обнаружила, что они спутались настолько, что расчесывать их придется сквозь слезы.

Я прислушалась. Было как-то чересчур тихо. Как-то давяще тихо.

Август… Он…

Я повернулась к нему и резко подскочила, схватив его за запястье. Пульс есть, но очень слабый.

Тело холоднее, чем в последние дни, а губы мертвенно-бледные. Дыхание казалось настолько слабым, будто он уже умер. Я проверила несколько раз, дышит ли он, поднеся ладонь к носу.

– Август! Август, – надрывисто вопила я, схватив его за плечо, и трясла. Причем трясла изо всех сил, на которые только была сейчас способна. – Боже! Август! Очнись! Прошу, очнись!

Я перешла на крик, а слезы градом покатились из глаз. Паника охватила мой мозг, все тело напряглось, и до меня просто не доходило, что нужно немедленно встать и звонить в скорую.

Я лишь продолжала взывать к мужу и теребить его за плечо, пока не поняла, что он не проснется. Если я не вызову скорую, то этого не произойдет уже никогда.

Почему я позволила ему пить вчера? Почему я не подумала, что это может как-то повлиять на его болезнь? Я не готова отпустить его сейчас, когда только узнала обо всем. Он не должен уйти сегодня. Год только начался. Нельзя же, чтобы так сразу и все хреново.

Подскочив с кровати, я выбежала в коридор и споткнулась о Винчи, лежащего перед закрытой дверью.

Но боли, когда я приземлилась на ковер и стерла кожу на обоих коленях, совершенно не ощутила. Сейчас важно совсем не это. НЕ Я.

В быстром темпе я еле как нащупала в сумке мобильный. А затем набрала номер скорой.

***

– Девушка? – Ко мне обратился главврач, который несколько часов провел в палате с Августом. – Ваш муж пришел в себя. Желаете пройти к нему?

Я молча кивнула и, не вытирая слезы, направилась вслед на доктором.

Стены палаты были белыми и мне на минуту почудилось, будто я нахожусь в психушке в камере, а не у мужа в обычной больнице. В помещение было три кровати, но две из них пустовали, а на третьей лежал такой же белый, как стены, Август. Солнечный свет на него падал, так как шторы были закрытыми, и мне показалось, что это чересчур мрачно, потому первым делом я раскрыла их, а после уже опустилась на край постели своего мужа.