Фанзолушка

 – Ты… ты правда продаешь дом?

Мачеха качает головой, словно не имеет ни малейшего понятия, о чем я говорю. Какое-то мгновение мне кажется, что это хороший знак. Она же не может сделать что-то настолько ужасное. Но потом она говорит:

– Это для твоего же блага. Ты поймешь.

У меня сжимается горло, я не могу ничего сказать. Она продолжает:

– Он слишком большой и ветхий. Когда близняшки уедут в колледж, что мы будем с ним делать? Я думаю, лучше всего его продать.

– Когда ты его продаешь?

Она терпеливо и с жалостью смотрит на меня.

– Милая, ведь поэтому я и попросила тебя почистить чердак. Он уже выставлен на продажу.

Я прислоняюсь к дверному косяку, чтобы не упасть. Комната сжимается вокруг меня, вращается, тает, будто вселенная снова меняется. Так же было, когда умер папа. Двери захлопнулись, оказались заперты. Дороги пропали. Из мира исчезли все «если», как пыль на ветру.

Я делаю шаг назад. Потом еще один. Кэтрин терпеливо смотрит на меня.

– Даниэлль, всем нам нужно чем-то жертвовать.

Я мигаю сквозь слезы, поворачиваюсь к лестнице и поднимаюсь на второй этаж. Не буду заниматься чердаком сегодня. Чердак подождет. Семь лет ждал. Может подождать, пока мы уедем.

По дороге в комнату я прохожу мимо Хлои.

– Я же тебе говорила.

Я оборачиваюсь и, прищурившись, смотрю на нее. Она сняла дурацкий корректор подбородка, но я вижу отпечаток на лице.

– Знаешь, у тебя подбородок стал тоньше.

– Правда? – Ее глаза светлеют.

– Нет.

Я закрываю дверь в мою комнату. Запираю ее.

Ну и что теперь делать? Куда я поеду? Это же мой дом. Этот дом, эти стены. Я тру нос, не желая плакать, сажусь перед стареньким стационарным компьютером. Комната у меня крошечная, в нее влезают только кровать и письменный стол. Близняшки сюда не заходят, а Кэтрин не выносит маленьких пространств. Строго говоря, это единственное место во вселенной, которое принадлежит только мне.

Но даже оно скоро перестанет быть моим.

Я вожу мышкой, пока компьютер не оживает, достаю конфетку Hershey’s Kiss из заначки на дне ящика. Под конфетами спрятаны деньги, которые я копила с прошлого лета, когда работала в загородном клубе. 721 доллар. Это единственное надежное место, куда не заглянут ни близняшки, ни Кэтрин. Я на мгновение представляю, как сажусь на первый же «Грейхаунд» и уезжаю отсюда с Франко на поводке.