Ворон ворону глаз не выклюет. Том I

Каждую минуту ему требовалось чем-то занять руки, иначе он сходил с ума от нервов. – Мне их название всегда казалось странным. Обычно бандиты берут громкие имена, например, те же Безглавые судьи. А вы что думаете?

Как же раздражали эти разговоры, отвлекали только. Пустословная болтовня с Катериной стоила мисс Тарнетт жизни. Не хотелось повторять старых ошибок, но Картер всё выжидающе смотрел и действовал на нервы.

– Раньше наёмники любили маскироваться под почтовых курьеров, – нехотя поделился Виктор, вспоминая, какие слухи ходили среди Хранителей.

 – Вроде с тех времён к ним название и прилипло.

– Не слышал такую версию, но что-то в ней есть. Всё-таки откуда вы приехали?

– Издалека. В Дарнелле тоже жил когда-то, пока… – пока он не попал к Хранителям, начались годы жёстких тренировок, мелкие и серьёзные задания, чужая кровь на руках, испытания, мисс Тарнетт… – пока не начал путешествовать из-за работы. О Курьерах я слышал странноватые байки, вряд ли они имеющие связь с реальностью.

– Моего деда Курьеры убили, хотя он не выходил из дома без Хранителя. А вот кузину чудом, но уберегли. Много таких случаев осталось на моей памяти: среди знатных родов вечно кому-то неймётся испортить жизнь другому… Так что вы везунчик, раз одними слухами отделались.

– Есть такое, но… – Виктор замолк на полуслове и покосился на Картера.

– Револьвер и палаш – считай, визитная карточка Хранителей, разве я не прав? Плюс солдатская выправка, и, несмотря на тёплую погоду, вы кутаетесь в восемь слоёв одежды.

Скрываете татуировки, верно? Честно говоря, в портовом городе мало кого заинтересуют рисунки на теле, а вот нежелание хоть куртку снять выглядит чудаковато, – поделился Картер с таким самодовольным видом, будто решил сложную головоломку. Виктор дёрнул плечом, не зная, что тут ответить. Выбрал самое безопасное – промолчал. Больше они разговоров не заводили.

Под руки Картера попался альбом с чёрно-белыми фотографиями. Улыбка сама собой появилась на его губах при взгляде на молодые, полные энтузиазма лица родных, многие из которых были развеяны прахом, а оставшиеся сами желали Картеру смерти.

Старик рассказывал о них, но Виктор слушал вполуха – он сосредоточился на слежке за входом в трюм. Одна из фотокарточек выскользнула из альбома вглубь сундука. Чертыхнувшись, Картер зарылся в вещи вслед за пропажей, и в тот же миг над головой раздался глухой стук. Стилет с чернёным лезвием застрял в дубовой крышке.