Тантра, переданная шепотом

Он входит в храм богини, богини темноты, богини чрева, матери… Он садится в середине пещеры, всего в нескольких шагах от Пемы, которая с удивлением наблюдает всю сцену.

«Вот Дающий Свет входит с пищей и светом. Приходит с подарками, с подношениями, – думает Пема. – Приходит, чтобы отдать себя!» Она тронута. Слезы благодарности тихо струятся из ее сердца к ее глазам. Он есть красота, воплощенная в форме этого мужчины, в свете, который он приносит, в пище, которую он предлагает. Изящность, подобная цветку, утонченность исходят от Дающего Свет.

Мужчина сидит, со светом рядом с ним, и перед ним тарелка с пищей… Это так просто, так естественно, так жизненно.

Чандра не осмеливается есть, не потому что не голоден, но потому что не осмеливается двинуться, почти не осмеливается дышать. Он смотрит на Пему, которая смотрит на него. Время остановилось. Есть только этот момент, эта встреча в темном чреве, полном света. Никто не двигается, ничто не двигается. Лишь мягкий звук льющейся воды доносится из Пещеры Воды.

Чандре требуется много времени, прежде чем он осмеливается посмотреть вниз на свою тарелку. Он съедает немного. Мгновенно он приходит в замешательство, куда поставить тарелку с пищей. Он привык оставлять ее на левой стороне входа в пещеру, но теперь, когда он внутри нее, перед Пемой, ему кажется странным ставить ее туда.

Пема наблюдает, как он ест. Каждый жест, каждое движение происходит медленно. Она видит каждую деталь. Все это кажется ей невероятно священным. Когда она видит, как он встает и движется к входу в пещеру, ставя тарелку с пищей на левую сторону, она внезапно осознает, что они принимали одну и ту же пищу все время, которое она провела в Пещере Инициации.

Эта мысль приносит ей ощущение глубокой близости. Чандра возвращается и садится в середине пещеры рядом с лампой. Пема улыбается. Она встает, медленно идет по направлению к Чандре и останавливается перед ним. Все ее обнаженное тело открыто его глазам. Все так естественно, так просто, так невинно и священно. Чандра смотрит на нее. Изящность ее тела – ничто в сравнении с таинственностью, игривостью, невинностью и тишиной, которая сияет сквозь него. Богиня, она богиня любви, с таинственной темнотой вокруг нее, приглашающей ночью, полной звезд. «Она – богиня ночи, – думает он. – Такая огромная, пустая и полная, такая бесконечная…»

Пема смотрит на него, широко улыбаясь. Она готова обнять его, но продолжает смотреть, чувствуя его. Он окутан светом.