Последствия одиночества

Это стандартное приветствие. Мы – молодежь этого города и сами задаем правила. Хозяин дома целуется с гостями, – не девушка, а бес ходячий.

Мне нельзя найти слов, чтобы описать, как мне все это не нравилось и как мне хотелось поскорее вернуться домой. Будь я немного смелее, возможно, мое «нет» имело бы значение. Но сейчас всем все равно, потому что за моими словами не стоит ничего, кроме страха и неуверенности в себе.

И еще не нашлось человека, которому бы хватило сил и совести не пользоваться моей слабостью.

Как же я удивилась, когда в гостиной не увидела никого, кроме Вероники и Адама.

Но ведь утром говорили что-то о посвящении и знакомстве со всеми… и где же тогда все?..

Стало не по себе.

Аглая тут же ответила на мой немой вопрос:

– Мы будем только вчетвером, просто подумали, что если мы скажем тебе о «посвящении» в весь класс, то ты с большей вероятностью согласишься. Остальные здесь не нужны. Они пропали из жизни минимум на час, я дала им грибного порошка, это местная «пушка»! – от блеска в глазах Аглаи у меня закружилась голова.

 – У нас, понимаешь ли, своя собственная каста уже из четырех человек в этом городе. Имеешь полное право считать себя особенной.

Ага, по-особенному загнанной в угол с собственного же позволения.

– Пожалуйста, – прошептала я.

В эту же секунду ко мне подошла Вероника и обняла меня. От нее чувствовалось что-то невообразимо легкое и светлое, и я обняла в ответ ее хрупкие, как птичьи косточки, плечи.

– Все будет хорошо, – прошептала девушка.

 – Не волнуйся.

Я ничего не понимала. Все казалось настолько несвязным, что мне уже бы скорее поверилось, что все это сон, а не реальность.

– Может кто–нибудь сказать, зачем я здесь? – я спросила так тихо, скорее сама себя, что даже не было слышно.

Горло судорожно сжалось, но я все еще находила откуда–то силы, чтобы не заплакать.

Удивительно.

Вероника мягко положила свою маленькую ручку мне на талию и подтолкнула к большому креслу.

Как по указанию, все остальные тоже сели.

Адам сел в кресло напротив, а девушки устроились на диване.

Мне казалось, что я уже ничего не слышу и не чувствую, кроме биения собственного сердца. Оно так трепыхалось в груди, что меня затошнило.

– Да что ты как маленькая, честное слово. Как на казнь пришла, – усмехнулся Адам и достал из-под журнального столика бутылку коньяка. – Никто здесь не причинит тебе вреда.

Когда оттуда же парень достал и четыре широких стакана, я тут же возразила, что мне не нужно.