Последствия одиночества

Мне казалось, что это даже хуже, чем если бы он умер. О мертвых помнят только хорошее и понимают, почему они больше не говорят с тобой.

Не то, чтобы до этого он уделял мне внимание, и я получала всю любовь, которую, безусловно, заслуживает любой ребенок, но ради редких «моя девочка», «умница, дочка» и «люблю тебя», я готова была стерпеть любой холод с его стороны, лишь бы хоть иногда слышать эти слова.

Но теперь…

Всепоглощающая тоска и чувство ненужности.

Мама тоже после этого замкнулась, сосредоточилась на работе и почти не обращала на меня внимания, была полностью сосредоточена на себе и говорила только о своих проблемах, обесценивая мои.

Иногда эти оправдания моему поведению казались мне недостаточными, но иногда… случалось то, что случилось и теперь.

А если добавить к моим отцу и матери еще и отсутствие друзей, хотя бы одного, с которым можно было бы поговорить обо всем, то становилось совсем тоскливо.

У меня были друзья, так называемые… для которых я тоже была свободными ушами и была нужна только тогда, когда дела у них шли плохо.

Я лежала в холодной постели на спине и смотрела в потолок, ожидая, когда сон возьмет надо мной вверх, но он все не шел.

Лечь на бок или как–то пошевелиться было невозможно, потому что порезанные места тут же ослепляла яркая вспышка боли, из-за которой я могла даже громко стонать, когда нечаянно терлась увеченными местами о постель или делала резкие движения.

Я прокручивала в своей голове жизнь, сегодняшний вечер, и мне становилось нестерпимо больно.

Из глаз тонкими струйками, уже по привычным местам, которые все время шелушились, побежали слезы. Они затекали в уши, немного заглушая мир, затекали туда неприятно и холодно, пробивая мурашки сквозь кожу.

Сон все не шел.

Это было самым страшным, потому что приходили мысли, от которых мне успешно удавалось скрыться на протяжение всего дня.

Не помню, когда я в последний раз нормально спала. Таблетки помогают только если не заниматься самокопанием.

Я размеренно дышала, прислушиваясь ко вдохам и выдохам.

– Ева? – мамин голос раздался так неожиданно, хоть и очень тихо, что я подскочила.

Наверное, из ванной. Я же все убрала, она не может ничего подозревать, верно?

Я вжалась в подушку и прислушивалась к звукам за пределами комнаты. Все было тихо.

Предприняла еще одну попытку заснуть, но сердце эхом билось в матрас и сводило меня с ума.