Последствия одиночества

Отвратительное болото беспомощности, из которого я не в силах выбраться сама. Какая же я жалкая.

Так, таблетки.

Сначала таблетки, а потом уже все остальное.

Тем более, что порезы неумолимо саднят и пульсируют, я буквально чувствую каждую черточку, оставленную лезвием на моей коже ночью.

Утренняя рутина всегда помогала мне отвлечься, но после этого сна все в моей груди трепыхалось, дрожало и проваливалось. Он никак не хотел меня отпускать. Ощущалось приближение нешуточной панической атаки.

Надо приготовить завтрак.

Я решила приготовить бутерброды с арахисовой пастой и какао.

Когда дело дошло до нарезки хлеба, обнаружилось, что разделочные доски все еще где-то в коробках.

На кухне их не оказалось. Можно было, конечно, плюнуть на это все и резать так, прямо на столешнице, как я делала неделю до это, но мне все равно нужно разобрать коробки и чем–то себя занять в очередной скучный серый отвратительный день.

Я крутила в руке нож, который почему–то взяла с собой, и медленно, коробка за коробкой, продвигалась в гостиную.

Нож пригодился: я без труда избавлялась от скотча, которым были перемотаны картонные горы.

Спина уже порядком начинала болеть, как и желудок, напоминавший мне о моей цели всякий раз, когда я начинала раскладывать вещи.

Наконец, нужная коробка нашлась. Я уже доставала доску, как вдруг что-то черное мелькнуло справа от меня, дохнув холодком.

Нож как–то сам собой крепче лег в ладони, я развернулась на сто восемьдесят градусов, выставив руку с лезвием вперед.

В кресле напротив меня сидел мужчина.

У меня пропал дар речи. Я в ту же секунду зажмурилась, чтобы совладать со страхом, сделала несколько вдохов, но, когда я открыла глаза, он не исчез.

Это не может быть реальностью. Я снова сплю.

Давай, просыпайся.

Пожалуйста, проснись.

Видимо, я все еще ловлю приход.

Я пыталась вглядеться в лицо мужчины, но оно казалось сплошной мечущейся тенью, как и его тело.

– Ева, – сказал он голосом мамы.

Я все еще направляла на него нож, но моя рука была такая слабая, дрожала и то и дело опускалась вниз.

– Во–первых, это не поможет, – голос, я услышала его голос, от которого хотелось в ужасе кричать, бежать, лопнуть себе барабанные перепонки, что угодно, но лишь бы больше не слышать его, а я вместо этого выпустила нож из пальцев, и он звонко ударился о доски пола. – Во–вторых, не отрицай меня.

Это сон.

В жизни так не бывает.