Последствия одиночества

Такая сильная магия и такая бесполезная!

Рациональная часть моего мозга напрочь отказывалась воспринимать все происходящее и поэтому вызывала у меня не самые приятные реакции на то, что я не могу объяснить. Мне стало холодно, мои ладони вспотели, сердце в волнении колотилось, а вдобавок ко всему накатила тошнота.

– А каким образом сюда примешаны Вероника с Аглаей? Ты сказал, там есть их имена.

– Книга на них не реагирует, – Адам поджал губы и сосредоточенно листал страницы. – Вот. Вероника – далекий потомок Кассия.

Кассий приблизился, будто заинтересовавшись своим потомком.

– Можешь не объяснять, – вздохнула я, чувствуя, что уже очень хочу домой. – Просто скажи, какая у них во всем этом роль. И все.

Вот бы еще и это чудовище по дороге домой где–нибудь оставить и наконец обдумать все это наедине с собой.

Я чувствовала, как все ближе подкатывает очередная неконтролируемая истерика.

– Если Ника умрет до того, как у нее родится дочь, то Кассий воскреснет, получив всю силу своего рода, – объяснил парень.

Как–то странно он сказал об этом. Так, словно дочери у нее не будет.

– А почему именно дочь? – конечно, ведь из всего вышесказанного это меня удивляет больше всего…

– Ну, сама подумай – мужчина не вынашивает ребенка, все, что он может дать – лишь хромосому. Женщина – вот кто продолжатель рода. Мужчина лишь ей в этом помощник. Думаю, ты уже слышала о том, что даже если все мужчины вдруг исчезнут, женщины справятся сами и человечество не вымрет.

Звучало странно и отчасти нелогично, но какой–то смысл в этом действительно был.

– Так вот, если не будет следующей девочки, которая вновь продолжит род Кассия, – продолжал Адам, – то, когда Ника умрет, все будет кончено. Поэтому у нее должна быть дочь, чисто на всякий случай. И дочь должна родить еще девочку. Так было много веков, но если цепь вдруг оборвется, то он, Кассий, получив, колоссальную силу своего потомства, вернется в мир живых.

Кассий вздохнул еще раз.

– Для воскрешения плоти этого недостаточно, – еще один вздох.

Теперь этот вздох показался мне каким–то обреченным и даже отчасти тоскливым.

Странно. Очень странно.

– А что с Аглаей? – уточнила я, чтобы отвлечься от печали чудовища, которая, казалось, заполнила собой комнату. – Было бы логичнее без нее. Я – рушу, ты – защищаешь и становишься отцом ребенка Ники.

Я нервно рассмеялась.

– Смотри, нас четверо.