Ворон ворону глаз не выклюет. Том III

Ещё он понимал, что его кровь попала к ведуну прямиком в глотку, а значит, этот морок мог убить.

Громада костей свалилась на пол, крик чудовища звучал тревожной сиреной. Тут уже было не до Морта, Виктору пришлось бросить его и рвануть прочь, слыша за спиной хриплый хохот. Птица ползла следом, перебирая крыльями, она шипела, клокотала, утробно рычала. Виктор перемахнул через разлом в стене и оказался на улице, но погоня на этом не кончилась – птица с трудом протиснулась в щель и вывалилась хаотичной кучей костей.

Петляя между надгробиями, Виктор сбежал с холма, и вдруг позади всё стихло. Обычный грач остался сидеть на арке мрачным стражем.

– Кто бы мог подумать: твоя очередная попытка очистить совесть с треском провалилась, – хмыкнула Кэйшес с издёвкой. – Так может, перестанешь заниматься глупостями?

Виктор молча осмотрел укус и подтёр сочащуюся кровь. Ещё чуть-чуть, и Морт отгрыз бы от него кусок. Бешеная псина, а не человек, о таком брате он бы тоже помалкивал.

– Ты заставил меня побеспокоиться, – продолжила Кэйшес.

Её пальцы обвили раненую руку Виктора, и боль утихла. – Словно скрылся под свинцовым колпаком – как ни пыталась, я не могла тебя увидеть. Неприятно. И очень знакомо. Эта пернатая стерва… Я надеялась, что её давно сожрали. Она умеет прятаться – и прятать. Подрезать бы ей крылья, но не тебе это делать – слабоват ещё для такого врага. Вот же пагубная привычка игнорировать советы тех, кто хочет помочь!

– Наслушался уже за свою жизнь советов. Сам решу, как мне быть и что делать.

– Даже если тебе становится только хуже?

– Куда уж хуже, – и Виктор прижал раненую руку к груди.

Глава № 2. Лицом к лицу

– Доброе утро, мистер Четырнадцатый.

– Доброе утро, леди Доктор.

Хейд уселся на табурет и завёл руки за голову, после чего надзиратель задрал его робу до подмышек. Пока с груди снимали бинты, кожу царапнули перчатки с мелкой металлической сеткой – из-за них каждый осмотр превращался в пытку. Ничего не поделать: Хейда считали Левиафаном и опасались его касаться, как чумного.

Решётка разделяла смотровой кабинет на две половины, и пока Хейда держали на одной стороне, на другой в саквояже рылась женщина в небесно-голубом плаще с ромбами на стоячем воротничке. Открыв футляр с очками, она нацепила их на нос и обратила внимательный взгляд на пациента. Посыпались стандартные вопросы: про швы, про самочувствие, про головные боли, мучившие Хейда после того, как он всю операцию пролежал под сонным газом.