Ворон ворону глаз не выклюет. Том III

В нитках и символах? В древних словах исчезнувшего народа? Крыс с важным видом ответил: – Бабуля Эхийя выпытала у чёрта, как его при жизни звали. А имя – оно большую власть даёт, если знать, как им пользоваться.

«Видимо, мне повезло», – с тоской усмехнулся Виктор. Из живых его настоящее имя никто не знает, да и какое оно – его имя? Мальчишки, запертом в собственном доме? Или женщины, которая даже после смерти не захотела выпустить дочь из своей хватки? Хорошо, что ему дали новое, и этим третьим именем можно было отгородиться от остальных двух.

Чёрт стёк на землю клубами дыма, его эфемерная плоть слилась с лужами и грязью. Алый отблеск мелькнул у трупа мужчины – очередная жертва поджигателей, которую подловили на пороге дома. Вокруг головы расплылся ореол из крови, и никто из Левиафанов не заметил, как она стала чернее угля. Рядом с покойником топтался музыкант в пёстром сюртуке, он драл горло криками: «Смотри на меня! Смотри на меня! Говори со мной! Спой мне!» – скорее бред сумасшедшего, чем осознанная речь.

Крики сменились воплем, когда его схватили за лодыжку. Мёртвое тело двигалось рывками, оно цеплялось за штанины, повалило своим весом орущего музыканта на землю. Грязные пальцы нащупали голову жертвы, раздвинули челюсти и залезли ей в рот, гогот смешался с глумливым: «Пой-кричи! Пой-кричи! Громче! Громче!», музыкант выл от боли.

Виктор отвёл взгляд, но ему хватило и жуткого хруста, чтобы представить, как мертвец порвал музыканту рот. Крыс наблюдал за чёртом до последней секунды, широко распахнув глаза.

Эксперимент вышел за рамки его ожиданий, зато на Левиафанов подействовал безотказно – они с криками бросились врассыпную, один из айрхе догадался кинуть в оживший труп бутылку с огнём.

Удивительное существо этот чёрт – дикое, жестокое, растерявшее всю человечность. А ещё жадное – вместо того, чтобы вернуться к хозяину, оно поползло дальше по улицам, вынюхивая новые оболочки. Крыс поднял с земли камень и треснул им по идолу пару раз: чёрт мигом вернулся в клетку, воя побитой псиной.

– Когда чёрт ещё человеком был, то его убили, треснув булыжником по башке. Кто-то близкий убил. Обидно ему было, больно, до сих пор больно. Крыс напоминает ему это мгновение до смерти. Чёрт боится и прячется. Всё просто! – сказал горец, но на взгляд Виктора всё было далеко не «просто». Однако он слушал и мотал на ус – вдруг пригодится.

Крыс мог бы и дальше с умным видом делиться мудростью предков, но он насторожился, принюхался.