Мир твоих кошмаров. Пантеон 1

– Новичок потом сам разберется, – отрезал Леклер, забирая полные бутылки.

– Вот стерва! – бросил он в сердцах, выходя на улицу. – Ей же в конце каждого дня приносят списки погибших и вновь прибывших, чтобы она могла в своем гроссбухе сделать поправки. Так нет же, сделала вид, будто впервые от меня слышит. «Собрался новичка спаивать», – передразнил он брюнетку.

– Погоди, ты мне объясни толком и по порядку.

– Все элементарно. У администрации Херсона монополия на алкоголь. На мужика в неделю выдается литр вина и пол литра самогона.

У женщин норма вдвое меньше. Если человека поймают на том, что он сам делает вино, его сурово накажут.

– А зачем таскать с собой бутылки?

– Потому что дефицит. Пантеон не расщедрился на подходящую тару, пришлось выкручиваться самим. Думаешь, легко на примитивном оборудовании лепить бутылки? Так что полные емкости выдаются только в обмен на пустые. Если случайно разбил бутылку, заставляют отрабатывать… Вот и пришли. Заходи. Сейчас закуски настрогаем и можно за стол.

Первые три тоста выпили, не чокаясь. В промежутках Доминик рассказывал о погибшем соседе, под конец, когда слегка запьянел, даже вспомнил несколько приключившихся с ними забавных историй. Звучало это немного дико, но такова была жизнь на Пантеоне. Достаточно сказать, что за год состав любого местного поселения менялся на треть, а то и больше. Так что смерть здесь перестают воспринимать, как нечто из ряда вон выходящее.

Казалось, что захмелевший француз должен обязательно заговорить о женщинах.

Но то ли Доминик успел пропитаться русским духом, то ли допекло, но он перекинулся на политику.

– Оглобля уже всех достал! – начал Леклер, держа в руке кусок хорошо прожаренной дичи. – Об этом пока только шепчутся по домам, опасаясь чужих ушей, но рано или поздно от беспредела у народа лопнет терпение. Ты видел телку на раздаче спиртного?

Фролов кивнул головой – конечно видел, не слепой же!

– Сюда Оглобля угодил вместе с женой – такое хоть редко, но случается.

Жена его – малосимпатичная колхозная баба, сейчас живет в отдельном доме на самом краю города, чтобы глаза не мозолила. Вместо нее он со временем набрал трех любовниц. С одной ты познакомился, яркая женщина, две остальных не хуже.

– Не пойму, как они согласились! Я видел мэра, с его рожей даже малосимпатичная колхозная баба за счастье!

– А кто их спрашивал! Заставили. Но тут Оглобля использует политику кнута и пряника.