Дракон и Феникс

Мне нравились совершенно иные мужчины: взрослые, сильные и мужественные. Однако, как правило, они были либо женаты, либо не воспринимали меня всерьез. Как, например, последний мой парень…

– Я в порядке, в порядке, – заверил меня папа, а потом улыбнулся мне той самой детской и невинной улыбкой, в которую когда-то влюбилась мама.

Мы обнялись и по-русски поцеловались три раза. Не дав мне закинуть вещи в свою комнату, папа сразу же повел меня к столу, аргументируя это тем, что после долгой дороги я наверняка страшно проголодалась.

Он был прав, я с ума сходила от голода. Готова была съесть все, что мне подадут. Даже какую-нибудь слюнявую рыбу непонятного происхождения.

Подали же мне лапшу, рис, лепешки из креветок и тофу.

– Чем богаты, – прибавил отец, ставя передо мной миску горячей лапши с аппетитно плавающими в нем дольками вареных яиц.

– Благодарствую! – сказала я по-русски. Это слово отец хорошо знал, потому что так любит говорить мама.

На его тонких губах снова расцвела щемящая улыбка.

Иногда мне казалось, что он скучает по маме и, может быть, все еще ее любит. Я знаю, что он пытался удержать ее, попробовал начать все сначала, но каждый раз несовместимость культур снова и снова порождала между ними раздор и непонимание, поэтому, чтобы не возненавидеть друг друга, они решили расстаться.

– Как у тебя дела? – спросил отец, садясь напротив меня.

Каждый раз, когда я приезжала, он усаживал меня за стол, угощал обедом и, глядя на то, как я ем, расспрашивал о жизни.

– Нормально, – ответила я, отпив горячего бульона и отправив в рот дольку яйца с размокшим желтком.

– Как мама?

– Потихоньку. Все свое время проводит в университете, даже про меня порой забывает, – пожаловалась я на родительницу.

Когда мама вернулась в Россию, то, отдав меня бабушке, отправилась доучиваться в магистратуре, а затем в аспирантуре, чтобы стать преподавателем в университете, в котором когда-то училась. Сейчас она доктор наук, автор нескольких книг о культуре и обычаях востока.

Несмотря на ее занятость, я ею горжусь. И папа тоже.

– А про свои путешествия ты ей еще не рассказала? – задал новый вопрос отец.

Лапша так и застряла у меня в горле. Разговоры на эту тему я не любила. Секрет – он на то и секрет, что его ни с кем нельзя обсуждать.

– Тебе следует все ей рассказать, – заметил отец, расценив мое молчание как отрицательный ответ.

Кашлянув, я отставила миску с лапшой в сторону и недовольно посмотрела на отца.