Дракон и Феникс

Проигнорировав мое недовольство, принц подошел к письменному столу, притаившемуся в углу комнаты, опустился на подушку и принялся шелестеть тонкой бумагой. Я подползла к нему и устроилась рядом, наблюдая за его действиями.

Чжу Ди выудил из-под стола небольшой ящичек, в котором лежали письменные принадлежности: несколько кистей разных размеров и тушечница. Я сразу поняла, что он будет разводить тушь, так как смотрела много исторический дорам. Однако в сериалах это действо показано быстро, а вот в реальности процесс разведения туши оказался долгим и тягомотным.

Чжу Ди медленными круговыми движениями растирал тушь в воде, при этом задумчиво пялясь куда-то в сторону.

Когда прошло минут десять, я не выдержала и воскликнула:

– Ты издеваешься?! Я сейчас усну!

От неожиданности принц дернулся и резко ударил по туши. Черная краска брызнула на его холеное лицо и дорогой наряд. Не удержавшись, я прыснула в кулак, с трудом подавляя желание дико рассмеяться. Чжу Ди одарил меня стальным взглядом, медленно поднял руку и вытер лицо широким рукавом шелкового халата.

Благо на его черном одеянии чернильные пятна были почти не заметны.

– Что ж, – проговорил он через сжатые зубы. – Начнем урок.

– О, так ты будешь моим учителем? – удивилась я, двигаясь ближе к принцу. Кажется, я его уже совсем перестала бояться. Странно, ведь он мой тюремщик…

Чжу Ди важно кивнул и, взяв кисточку, написал имя первого императора Мин.

– Это мой отец. Он родился в крестьянской семье, был нищим попрошайкой без дома и без какой-либо поддержки, однако своими силами добился того, что возглавил восстание Красных повязок, сверг монголов и стал основателем новой династии.

Чжу Ди говорил без всякого восторга, тоном учителя, который просто констатирует исторический факт. Если бы я была дочерью такого отца, я бы гордилась им каждый миг своей жизни.

– Ты не испытываешь особой любви к отцу, ведь так? – осторожно поинтересовалась я.

Это странно, ведь, согласно историческим фактам, сам император Юаньчжан очень ценил своего среднего сына.

Рука принца замерла. С кисточки сорвалась капля туши и расцвела на белой бумаге черным пятном.

– Я гордился им. До тех пор, пока он не предпочел мне своего хилого внука. Мне было бы не так обидно, если бы отец выбрал кого-то из старших братьев, но почему именно этот сопляк?

– Потому что он сын покойного наследника, – предположила я.