Дракон и Феникс

Как только императорская чета заняла трон, главный евнух Бо, стоящий на возвышении за колоннами, протяжно заголосил:

– Да здравствует новый император! Да здравствует новая императрица! Долгих им лет царствования!

Тут же все присутствующие подхватили его слова, громко повторяя:

– Да здравствует новый император! Да здравствует новая императрица! Долгих им лет царствования!

Улыбка на лице Цюань стала еще шире. Юн смотрел на жену и понимал, что она прекрасна, вот только никаких чувств она в нем не разжигала.

Он смотрел на нее спокойно, без какого-либо интереса, как на ценное и красивое украшение, которое много лет принадлежало ему и которое уже воспринималось как должное. Ему вдруг вспомнились слова Минчжу о том, что когда-нибудь и он найдет ту единственную, при виде которой его сердце отчаянно забьется.

Придворные еще долго восхваляли новых правителей, а потом, замолкнув, перешли к другой части церемонии – присяге. Под звуки церемониальной музыки Юн и Цюань принимали клятвы верности от военачальников и министров, раболепно кланяющихся перед троном.

Каждый из них обещал никогда не предавать своего императора и служить во благо ему и народу. Юн ни на минуту не поверил никому, кроме Фанга, его отца и наместника Фана, которого он планировал сделать одним из своих советников. Когда перед троном склонился канцлер, Юн уже представлял, как ставит печать на указе, который сошлет мерзкого старика в самую дальнюю провинцию Империи.

Поток придворных все не иссякал, а Юн уже начинал нервничать и хотеть скорее покинуть Зал Верховной гармонии. На кокай-то момент он позволил себе отвлечься, и его взгляд заскользил по толстым колоннам из красного дерева, на которых были вырезаны извивающиеся драконы. Колонны почти прилегали к стенам зала и не были освещены ни солнечными лучами, ни лампадами. За ними всегда стояли высшие по рангу слуги – придворные дамы и евнухи, служившие во дворце императора.

Отдаленно слушая льстивые речи коленопреклонённых, Юн лениво рассматривал своих будущих слуг, среди который увидел евнуха Пана и несколько придворных дам, что отвечали за его одежду и водные процедуры. Остальных слуг Юн не знал, поэтому быстро потерял к ним интерес и хотел было уже переключить свое внимание на напыщенных министров, как вдруг среди придворных дам он заметил ту, при виде которой его сердце отчаянно забилось.