Синдром потерянной души

Решив, что клин клином вышибают, я взяла чипсы, бутылку лимонада, коробку сухих салфеток и, закрывшись у себя в комнате, включила самое грустное и слезливое аниме из всех, что я когда-либо смотрела.

Сорок минут – и я уже не могла остановить поток слез. Сколько бы не смотрела «В лес, где мерцают светлячки», всегда плакала в конце. Я не фанат сопливых драм, но эта чистая и заведомо трагичная история любви покорила мое сердце.

Вдоволь наревевшись, я тщательно умылась в ванне, осмотрела в зеркале свои покрасневшие глаза и решила применить прохладную гидрогелиевую маску не сколько для косметического эффекта, сколько для эстетического.

Однако мой взгляд скользнул по щетине, и я недовольно сморщилась. Мне не нравилось, что мое лицо шершавое и колючее, как наждачная бумага, поэтому, вооружившись станком и пеной, я начала бриться.

В фильмах часто показывают, что с непривычки люди постоянно ранятся, однако ничего подобного у меня не произошло. За счет многочисленных изгибов, брить лицо оказалось сложнее, чем ноги, поэтому провозилась я довольно долго, зато под конец мое лицо засияло, как отполированный самовар.

После того, как я проплакалась и побрилась, мое настроение заметно повысилось. Я уже ни капли не грустила, напевала песни и совершенно не думала о Кирилле. Ну, разве что иногда.

Спать я легла с полной уверенностью в том, что эпизоды из жизни Кирилла мне больше не приснятся. Отчасти я оказалась права – мне действительно не приснилось ни одной минуты из его жизни.

Зато я увидела свой собственный сон, навеянный моими мыслями и фантазиями. И в этом чертовски реалистичном сне был Кирилл. Почему-то мне нельзя было прикасаться к нему, а мне страшно этого хотелось. Когда я не смогла больше терпеть и накинулась на него с объятиями, Кирилл засветился изнутри голубым светом, а потом начал медленно исчезать, развеваясь по ветру голубым пеплом.

– Ты отняла у меня мою жизнь, – прошептал он и исчез.

В отчаянии я закричала, зовя его по имени. Истошно вопила, пока не заболело горло, а потом почувствовала, что кто-то меня трясет.

Открыв глаза, я увидела маму и бабушку.

– Что случилось? – прохрипела я и сморщилась. Горло саднило.

– Ты кричала. Так громко и так долго, что у меня чуть инфаркт не случился от испуга, – пояснила бабушка.

Мама же сидела рядом на краю кровати и хмуро на меня смотрела.

– Ты звала его, – в ее тихом голосе слышались нотки ненависти. – Снова и снова выкрикивала его имя.