Драгорн. Том II

 – Ты все увиливаешь от ответа, даже нам не доверяешь? Мы же знаем, что Никита не твой внук, откуда появилось это чудо? Он ведь явно необычный.

Полковник постучал пальцами по столу, глянув на своего бывшего подчиненного. Бойцам он доверял, но не в этом дело. Не стоит им пока знать о Драгорне, чтобы в дальнейшем никто не мог сопоставить факты, кто есть кто. Но, кое-что, конечно, рассказать надо.

– Я толком не знаю. Мальчик появился в этом мире странным образом. Он как-то с ним связан и еще кое с чем, что не поддается пониманию.

– Даже так? – Павел покачал головой, он думал на эту тему, но подобное в голову не приходило. – Ты знаешь, мы пойдем за тобой куда угодно, но, хотелось бы знать, тебе это все зачем? Почему взял его к себе? А теперь так усиленно опекаешь?

Полковник вновь бросил пристальный взгляд на Павла, затем сник, тяжело вздохнув.

– Хочешь откровенного разговора?

Их взгляды встретились.

– Да. Я давно наблюдаю, что с тобой что-то не так, уход из армии, здесь жил как затворник, а с появлением парня изменился.

Вновь вижу боевого офицера, своего командира, это ни может не радовать.

Матвей Егорович вздохнув, посмотрев на чашку, ненадолго задумался, затем покивал.

– Все правильно. Когда погиб мой сын, я потерял ориентиры в жизни. Своих детей у меня не будет, поздно уже, с внуками не понянчился, один остался. Родители были старенькие, давно ушли из жизни, я поздний ребенок, ради чего тогда все? Армия была моим домом, смыслом жизни, но когда сорвался, поддавшись эмоциям, понял, недостойно это офицера, вот и ушел.

Чтобы хоть как-то чувствовать себя нужным, стал спасать сталкеров. На зоне опасно, вытаскивая их оттуда, играл со смертью, это позволяло мне жить. – Полковник вновь тяжело вздохнул.

Павел опустил голову. Еще ни разу командир не вел подобного откровенного разговора, держал все в себе. О нечто подобном он догадывался, но одно дело предполагать, другое услышать. Матвею надо выговориться, время пришло.

– Когда появился Никита, – продолжил полковник, – он стал для меня родным внуком, можно сказать, новым смыслом жизни.

Вначале мальчик был дезориентирован, хотя сам этого не замечал. Его восприятие действительности было сбивчивым, сознание нестабильным, он то, выдавал мудрые мысли, то вновь становился ребенком, совершая необдуманные поступки. Оно как бы плавало, пытаясь сфокусироваться, и в то же время сильный характер, правильные понятия, стремления быть первым, любознательность, накладывали свой отпечаток.