Сказ о змеином сердце, или Второе слово о Якубе Шеле

Только когда, оглянувшись через плечо, Куба увидел ясновельможных Викторина Богуша и Доминика Рея, которые вместе с управляющим стояли над скорчившимся Мышкой, он понял, что дело плохо. В своих обтягивающих брюках и сапогах с голенищами паны напоминали грозных длинноногих птиц, склонившихся над безземельцем, как над падалью.

– …Только дух дайте перевести… вельможные паны… в животе очень колет, вот здесь…

– Я тебе переведу дух, гнусный мерзавец! – вельможный пан Викторин отступил на шаг с отвращением, опасаясь, что Мышка дотронется до них, испачкает или чем заразит.

– Они гнусные, потому что такова их хамская натура, – глубокомысленно заметил пан Доминик. – Уже мой пращур Миколай[13 - Миколай Рей (1505–1569) – отец польской литературы, начавший писать вместо латыни на родном языке. Одно из его известных поэтических произведений – «Сатира на ленивых мужиков».] триста лет назад писал сатиры на ленивых крестьян. С тех пор ничего не изменилось.

– Я им покажу сатиру! – Пухлые щеки пана Викторина налились кровью.

– Потому что это мужичье на навоз похоже, – задумчиво произнес пан Доминик и покивал головой, как суровый священник. – Ему бы только лежать и смердеть.

Управляющий Мыхайло, мерзкий рябой тип, нехотя взял палку.

– Я не люблю бить баб и стариков, ваше благородие.

– А я тебя, хам, спрашиваю, что ты любишь, а что не любишь?

Мыхайло опустил свою мерзкую морду.

– Нет, вельможный пан.

– Тогда бей.

И тут Куба отложил свой ивняк и сделал два шага вперед.

– Я возьму на себя его палки.

Ясновельможные Богуш и Рей переглянулись.

– Это твой отец, хам? – спросил первый.

– Нет, вельможный пан.

– Дед? Отчим? Дядя?

– Нет, вельможный пан. Никто.

Их благородие Викторин Богуш с любопытством приблизились к Кубе хищным кошачьим шагом. Они стояли прямо перед парнем, постукивая хлыстом по голенищу сапога.

– Как тебя зовут?

– Якуб Шеля.

Шляхтич ударил Кубу по уху.

– Якуб Шеля, вельможный пан, – прорычал он.

– Якуб Шеля, вельможный пан.

– Почему ты хочешь взять на себя удары старика?

По-разному потом говорили, что Куба ответил пану Викторину. В некоторых из этих рассказов шляхтичи узнавали своенравного крестьянина, которого велели выпороть летом, и побаивались его. В других Якуб в хлестких выражениях обвинял пана Богуша в бессердечии и жестокости.