Сказ о змеином сердце, или Второе слово о Якубе Шеле

– Ну, теперь скажи хозяину, зачем мы приехали.

– Но Мыхайло, ну как же… Давай, ты скажешь.

– Говори, мать твою, пока я добрый. – Мыхайло, главарь, что служил при дворе помещика управляющим, достал нож и с размаху воткнул его в стол, да так и оставил его стоять, слегка подрагивающим.

– За припасами мы пришли, – сказал Собек грубым голосом, но в лицо никому из Любашей не смотрел. – За зерном, калачами и медом.

– И за?.. – подсказал Мыхайло.

– И за девками для утех.

– И побольше, и побыстрее, а то мы всю хату спалим! – рявкнул один из дворовых.

– Заткнись, Морцин. Ты так спешишь обратно в поле? Здесь тепло и уютно. – Мыхайло обвел Любашей спокойным, недобрым взглядом. – Двор не табор, а пан не цыган. Не уйдут они никуда. А здесь люди добрые и наших лошадок приютят, и ужин подадут. Я прав, любезный хозяин?

Старик Любаш помолчал немного, потом сказал жене:

– Подай суп, баба.

Мыхайло жестом отослал Морцина к лошадям, а сам до краев наложил себе в миску густой капусты.

Вскоре все шестеро ели, пили и пели песни, от которых Любашевы девки могли бы покраснеть, как яблоки, если б не были так бледны от страха. Это продолжалось долго, в комнате установилась сырая духота, а на оконной пленке осели капельки. Дворовые сняли тулупы и теплые поддевки и сидели в одних только выпущенных поверх портков рубахах.

И тут дверь снова распахнулась, и в сенях появилась веселая братия. Ангел и Дьявол, Ирод и Смерть, и Звезда, и Козел, и музыка: гусли, волынка и бас.

Как во Смажовой мороз

Подмораживает нос.

Эй, Коляда! Эй, Коляда!

Они вошли в комнату и тут же умолкли, увидев мрачных разбойников.

– Чего, языки проглотили? «Радуйся, Мария!». Ну… А потом: «Нынче Ангел к нам спустился. Он пропел: „Иисус родился». Эй, Коляда!» Вот так надо, колядники, вашу мать. А теперь пойте, сволочи, а то я вас как уток перестреляю.

И чтобы показать, что не шутит, Мыхайло положил перед собой «перечницу» – шестиствольный пистолет. Не все колядники знали, что это такое, но старый Любаш знал наверняка, ведь он когда-то, во времена войн с Наполеоном, служил в австрийской армии, а потому сам начал драть горло:

Мы пришли с большим мешком

Поздравлять всех с Рождеством.

Эй, Коляда!

– Не пой, хозяин. Ты не петух, чего раскукарекался! – взревел верзила Морцин. – Эй, колядники, сыграйте что-нибудь повеселее, а то вы смурные какие-то.

И они запели.

Это Козлик наш убогий,

Позолоченные ноги.