Левантевски, шприц!

– А может вы ей это сами скажете? – С надеждой спросила Ниатесса, крепко удерживая Лизину руку. Та коротко вздохнула. Ей не хотелось общаться со старшей жрицей и, тем более, врать глядя ей в глаза. Но было уже поздно – старшая неслась тревожным паровозом, а за ней стайкой бежало несколько девчушек со стаканами в руках.

– Ого! – Вполголоса проговорила Лиза. – Кажется, сейчас ты опять напьешься. Только на этот раз не вкусной наливки, а обычной воды. Ладно … Левантевски, бери наши чемоданы и шуруй на улицу, а я пока закончу здесь.

Фельдшер подхватил багаж и заспешил в сторону выхода. Лиза вздохнула еще раз. Жертва коварного алкоголя тоненько всхлипнула у нее за спиной.

– Очень хорошо, очень хорошо, – повысив голос заговорила доктор, судорожно пытаясь сообразить как отвлечь внимание этих восторженных существ от своей пациентки, – только воды многовато. Ты … нет, ты, давай-ка сюда свой стакан, а остальные могут выпить воду самостоятельно. Это полезно для кожи рожи.

Старшая жрица подозрительно сощурилась, пытаясь заглянуть Лизе за спину.

– Так что случилось с Ниатессой? – Принялась она напирать на Лизу. – Она здорова?

– О, да! Вполне! – И тут Лизу осенило, она благоговейно выпучила глаза в сторону того самого окошечка в потолке и торжественно вытянула руки перед собой. – Благодаря моей скромной помощи и вашей замечательной богине Ниатесса исцелена! Надо бы отблагодарить нас, ну или хотя бы богиню.

– Хоровод Благодарения, хоровод Благодарения, – многоголосым эхом зашуршали девушки и принялись суетиться.

Главная жрица звучно хлопнула в ладоши, пару раз ткнула пальцем в девчонок, расставляя их в соответствии с какой-то своей логикой, и весь этот ансамбль народной пляски двинулся по кругу, в центре которого располагался алтарь с полумертвой от страха Ниатессой. В какой-то момент она плавно стекла с камня и влилась в дружно притопывающий хоровод, покачиваясь и вращаясь в ритм с остальными. Лизе совершенно не хотелось участвовать в таком безудержном поклонении, поэтому она одним элегантным движением развернулась и направилась в сторону выхода. Левантевски сидел на верхней ступеньке и грыз какую-то травинку, с наслаждением втягивая в себя воздух и мечтательно глядя в голубые кляксы неба в просветах ветвей.

– Ты чего? – Лиза присела рядом с ним. – Что, наш шофер все еще голоден?

– Конечно, – фельдшер сплюнул, опасливо оглянулся и потянул Лизу за рукав, – знаешь, давай лучше на ступеньках нашей кареты посидим. А то эти меня не любят.