Миродеи

 – Какого попиндоса вы тут устроили? Это вы-то миродеи? Да вы, скорее, шумодеи и бардакоиды!

– Э! Э! – Тихонько вскричал Танзер со страхом в голосе, двумя руками цепляясь за приятеля и пытаясь вытолкнуть его вперед. – Да нам всего-то и нужно сказать вам два слова!

– Говорите! – Энергично кивнул своей плоской головой старший офицер. – А потом я вам обоим самолично головы отпилю.

Друзья переглянулись.

– Вы угрожаете актом агрессии самым уважаемым дипломатам в обитаемой вселенной. – Дрожащим голосом вступил в беседу Зуртогга.

– Да! Это жутко агрессивный акт непрогрессивности! – Энергично закивал Танзер. Он вдохнул поглубже, налился вдохновением по самые уши и его понесло:

– Разве отпиливание голов миротворящим нам можно назвать мудрым шагом?! – Риторически вопрошал Танзер, возвысив голос и потрясая воздетыми кверху руками. – Отпиливание голов – это очень, очень плохо! Это бедесловно опрометчивый шаг, и вы навлекаете на себя страшнейшую угробу. Да, да, в частности ваши войска могут быть подвержены процедуре декакификации, а таким образом…, – Танзер потерял мысль и выразительно сделал руками замысловатое движение.

Гроддногг следил за ним как завороженный. Он, подобно своим соотечественникам, не блистал высотами интеллекта и многословие Танзера, осложненное его привычкой путать слова, произвело на него сильное впечатление. Коротко кивнув, Гроддногг поднял и аккуратно поставил стол на место, затем подтянул к себе единственный уцелевший ящик и сел.

– Слушаю. – Коротко и веско сообщил он.

Танзер поглядел на Зуртоггу. Тот мрачно глянул на приятеля и ободряюще кивнул ему, но не сказал ни слова. Танзер вдохновенно молол чушь, творческий порыв можно сказать приподнял его над реальностью, так что даже Зуртогга с трудом понимал о чем он говорит:

– Отпиливание голов – есть постыднейшая процедура, просра … посра … поздравляющая ее творящих. Сие суть низменное устроение души и мрак вечной злобы, недостойные существ подобно нам разбирающихся в тонких мановениях социальных контрактов.

Разве вы агрессоры? Разве вы тут воюете? Вы напали на местных! О! И теперь вы угрожаете миродеям – что есть последняя степень падения ваших правов! И левов! И … и … о чем это я сейчас?

Но только офицер открыл рот, чтобы вступить в беседу, как Танзера понесло опять:

– И вот мы мухественно стоим перед вами – буквально обнаженные от оружия, беззащитные и могучественные, потому что общество облекло нас правом умирять и усмирять.