Криптонит

Он был такой худой в этом своём костюмчике-тройке, который висел на костлявом дядь Гене, как на вешалке. Но тогда мы не знали, что его медленно сжирает рак, и смеялись над ним.

У него была такая добрая, мальчишеская улыбка, что я даже подумать не могла, что он тоже может умереть, как все. Ему было шестьдесят лет, но мне казалось, что он проживёт ещё столько же.

Это была детская уверенность – пока я хочу, никто не умрёт.

– Ира сказала, что ты, ЮльВалерьевна, стала раньше в школу ездить. С женихом встречаешься, пока все спят? – Гена лукаво прищурил васильковый глаз и выбросил сигарету.

Он их курил каждые минут пятнадцать, кажется, и смех его всегда переходил в надрывный кашель.

– Что ты со своими женихами! У меня что, других дел не может быть? – грубо вскричала я, будучи на нервах после завтрака. Гена поднял руки вверх, не переставая улыбаться.

– Маленькая госпожа, не злитесь. Садитесь на трон.

Он раздражал меня, потому что никогда на меня не злился и не кричал, как другие.

Я бесилась с того, что меня пасли, как маленькую козочку.

И даже подумать не могла, как буду скучать по этому – до рези в глазах.

– Буду злиться, – пробурчала я, а потом вспомнила насмешку Александра Ильича и нахмурилась. – Я сама дойду.

Гена в притворном ужасе схватился за сердце.

– Это что, Гену пора увольнять? Гена больше не нужен Юль-Валерьевне?

Я фыркнула, всё-таки садясь в машину и громко хлопая дверью. Там звучал привычный мне с детства шансон и пахло крепкими дешёвыми сигаретами.

Я незаметно украла пару штучек из пачки «Космос» для себя и Веры, потому что у нас закончились Мальборо.

Он всё это видел, конечно же. Но никогда меня не сдавал.

Я угрюмо пялилась в окно под Виктора Круга.

– Залезь в бардак, Юль-Валерьевна, – весело сказал Гена и подмигнул. Я всё ещё пыталась делать вид, что я взрослая и устрашающая, но губы накрыла непрошеная улыбка. В детстве он прятал для меня там подарочки. Я достала огромный кекс в целлофановом пакетике и широко улыбнулась водителю.

Я обожала эти кексы – их пекла его жена, которая любила подкармливать меня через дядь Гену. – На голодный желудок всегда хочется прирезать кого-нибудь, понимаю. Да и худая ты больно стала, Юль. Ирка тебя совсем замучила с папашей?

– Угу. Но она права, – я грустно отложила кекс. – Я пожирела. На два кг.

– Да у тебя только глазищи и видно! Не придумывай, ешь, бля! С собой хоть возьми.