Спартак

– Ну нет, нет? – кричал могильщик Арезий, такой широкоплечий и высокий малый, что мог бы поспорить с атлетом Гаем Тауривием. – Нет, нет, клянусь Геркулесом! Эти проклятые пиявки живут нашей кровью и слезами. Нельзя пускать их сюда. Пусть они не оскверняют места наших собраний своим гнусным присутствием!

– Да уж, хорош этот богач Катилина, прогрязший в кутежах и пороках, этот лютый палач, приспешник Суллы![99 - Приспешник Суллы – Катилина; он был в свое время сторонником Суллы.] Явился сюда в своей роскошной латиклаве только затем, чтобы поиздеваться над нашей нищетой.

А кто виноват в этой нищете? Он сам и его друзья патриции!

Так злобно кричал Лувений, стараясь вырваться из рук удерживавшего его атлета, чтобы ринуться в соседнюю комнату и затеять там драку.

– Да замолчи ты, проклятый пьянчужка! Зачем его оскорблять? Ведь он тебя не трогает? Не видишь разве – с ним целый десяток гладиаторов; они раздерут в клочья твою старую шкуру!

– Плевать мне на гладиаторов! Плевать на гладиаторов! – вторя могильщику, орал, как бесноватый, дерзкий Эмилий Варин.

 – Вы свободные граждане и, тем не менее, клянусь всемогущими молниями Юпитера, боитесь этих презренных рабов, рожденных лишь для того, чтобы убивать друг друга ради нашего удовольствия!.. Клянусь божественной красотой Венеры Афродиты, мы должны дать урок этому негодяю в роскошной тоге, в котором соединились все пороки патрициев и самой подлой черни, надо навсегда отбить у него охоту любоваться горем несчастных плебеев!

– Убирайся на Палатин![100 - Палатин – Палатинский холм; был выбран, по преданию, самим Ромулом для основания Рима.

Занимая центральное положение благодаря близости к Форуму, где были сосредоточены вся торговля и общественная жизнь, Палатин сделался излюбленным местом жительства богатых и знатных граждан.] – кричал Веллений.

– Хоть в Стикс[101 - Стикс – по верованиям древних греков, река, семь раз обтекающая подземное царство мертвых.], только вон отсюда! – добавил Арезий.

– Пусть эти проклятые оптиматы оставят нас, нищих, в покое и не лезут к нам – ни в Целий, ни в Эсквилин, ни в Субуру, пусть убираются отсюда на Форум, в Капитолий, на Палатин и погрязнут в своих бесстыдных пирах и оргиях.

– Долой патрициев! Долой оптиматов! Долой Катилину! – кричали одновременно восемь – десять голосов.

Услышав этот шум, Катилина грозно нахмурил брови и вскочил с места: глаза его загорелись дикой злобой.